Тело дрожит и плохо слушается. Потому сдергиваю с вешалки зимнее пальто и, повернув личину, выскальзываю в общий коридор, не одеваясь.
Главное, поскорее сбежать из этого места.
Уйти подальше.
Забыть.
О том, что на дворе март, и это самая настоящая зима, понимаю минут через десять. Окоченевшими пальцами накидываю пуховик, застёгиваюсь и опускаю пониже капюшон.
Меня трясет будто лихорадке. Но уже не только от холода. Истерика набирает обороты, как сход лавины.
– Не-на-ви-жу, – задыхаясь рыданиями, произношу тихо и по слогам и закрываю рот ладошкой, чтобы не заорать в голос.
– Я сильная. Я все забуду, – даю себе обещание и вновь шепчу между глубокими вздохами. – Султанов, я тебя ненавижу!
…
– Ненавижу! – просыпаюсь от собственного крика и подскакиваю на постели.
По щекам опять бегут слезы. Одеяло скомканной кучей валяется где-то в ногах, а я дрожу, вновь и вновь переживая жуткие минуты унижения.
Четыре года прошло.
Четыре, мать твою, поганый Султанов, года.
А я не забыла.
Ничего не забыла.
Глава 12
Сна больше нет ни в одном глазу, зато потряхивает знатно. И воспоминания. Воспоминания, как сход лавины, так и наслаиваются одно на другое.
Уже из практики знаю, что, если их не переберу последовательно друг за другом, как бусины на нитке, они будут еще очень долго меня донимать по одиночке и «за компанию», заставляя из раза в раз проживать малоприятные моменты и пытаться выстроить в голове другое течение сюжета.
Вот только все уже давно произошло. Все в прошлом и замене не подлежит.
Все было так, как было, и что-то исправить невозможно.
Выбираюсь из постели и, несмотря на то что только начало восьмого, суббота, и можно спать, и спать, заворачиваюсь в теплых махровый халатик и топаю на кухню, чтобы сварить себе горячего шоколада."
"Руки легко выполняют привычные действия, в которых голова совсем не участвует. А мысли возвращаются вновь на четыре года назад.
Тогда, вывалившись из чужого дома в чужом районе, я добиралась до квартиры родителей почти час.
И причина была не только в подмерзших дорожках и в сапогах на высоком каблуке, что естественно затрудняло передвижение, но больше в психоэмоциональном состоянии. Мне требовалось время, чтобы постараться переварить в себе произошедшее и по максимуму прийти в норму.
Мысль, чтобы хоть с одной живой душой поделиться случившимся и получить поддержку, даже на секунду не забегала в голову.
Нет.
Нет.
И еще раз нет.
Ни за что.
Ни при каких обстоятельствах.
