Ванную определяю безошибочно, благо она совместная с туалетом. Но ни умывание, ни влажные компрессы полотенцем не помогают.
Я безбожно пьяна, и это факт.
Но еще хуже то, что речь не восстанавливается. Я могу лишь по-идиотски выдавать совсем короткие несвязные фразы, проглатывая половину букв.
Кручу в руках сотовый и осознаю, что вызвать такси – неразрешимая дилемма. Я не смогу ни нормально выговорить слова, ни назвать адрес, потому что его не знаю. А Макарова не берет трубку. Полный финиш.
Жуткий кошмар и потеря ориентиров.
А еще настигает странное непонимание: в какой момент всё пошло под откос? Почему я так напилась, если Аленка осталась почти трезвой?
И это напрягает. Я не сопливая малолетка и прекрасно знаю пределы собственной выносливости. С бутылки шампанского я не могла подойти к краю и окосеть. Это же не бутылка водки.
Всё неправильно.
– Эй, ты в порядке? – уточняет Султанов, когда я все же выхожу из санузла, но остаюсь в прихожей.
Неопределенно мотаю головой и тут же пожимаю плечами.
Я хочу домой – вот четкая установка в голове. А еще мне не нравится, что Сулейман сам ненамного трезвее меня.
Надо уходить. Да, точно. Сейчас. Принимаю решение и наклоняюсь, чтобы одеть снятые сапоги.
– Стоп, – перехватывают меня за талию и утягивают в комнату.
Явно съемную, что фиксирую почти сразу. Слишком обшарпанно, как-то аскетично и дешево все выглядит.
– Сул..ик, – хочу запротестовать, но кто бы позволил.
– Машка, не могу больше, – выдыхает Султанов, зарываясь пальцами мне в волосы и обдавая горячим дыханием губы.
– Я до одури хочу тебя поцеловать.
Он не спрашивает. Ставит в известность.
Но, дьявол, черти во мне совсем не возражают.
– Угу, – выдыхаю в ответ."
"Потому что какой бы сволочью не был этот парень, но он меня зацепил. Реально зациклил на себе. Грамотно, конкретно, четко. Только он смог взбесить и заинтриговать так, чтобы я думала о нем все свободное время и постоянно искала взглядом в толпе.
Когда его губы, такие жесткие и уверенные, как и он сам, касаются моих, последние остатки мозга отключаются.
Бог мой, он так целуется, что я разлетаюсь на мелкие атомы и растворяюсь в нигде, я обретаю крылья и парю.
Да чтоб тебя!
Я действительно парю. Но недолго, пока меня не опрокидывают на кровать.
– Хочу тебя, пиздец, – выдыхает Сулейман потяжелевшим голосом, резкими рывками задирает подол платья и почти рвет колготки.
Прихожу в себя быстро, но не настолько, чтобы успеть вывернуться.
