М-дааа… Тяжелый случай…
Прикрываю нижнюю часть лица ладошкой и помимо воли улыбаюсь, отмечая с каким интересом мужики следят за большой грудью, «прыгающей» вместе с хозяйкой."
"??????????????????????????«Что, Сулик, доволен? Ты же всегда был отменным кобелем и красивых баб никогда не пропускал», – кидаю в никуда безмолвный вопрос.
Перевожу взгляд в сторону красного угла ринга, чтобы в этом удостовериться, и замираю.
Ох, твою же мать.
Темно-карие, сейчас кажущиеся черными бездонными провалами, глаза глядят не на красотку, а на меня.
Покачиваясь на носках, Султанов смотрит прямо и открыто, игнорируя абсолютно всех. Смаргиваю наваждение, ведь этого не может быть, и хмурюсь, когда не выходит «сменить картинку».
Я никогда не видела, чтобы он улыбался, но дрогнувшие уголки губ и золотые вспышки во взгляде заставляют думать, что именно это он сейчас и делает. Улыбается мне.
Что бы ты там не замыслил, Султанов… даже не думай!
***
Открытый турнир продолжается. Как и шоу одного актера, а именно заводного конферансье.
Под пульсирующее ритмом музыкальное сопровождение он, эффектно растягивая гласные и жестикулируя, объявляет нового участника.
Впервые за сегодняшнее мероприятие я замираю, не моргая, и перестаю слышать шум толпы, потому что на ринг спускается соперник Сулеймана: лысый качок, напоминающий огромного шимпанзе, с хищным оскалом, наглым прищуром и двумя хвостиками на… рыжей бороде.
Же-е-есть! Вот это волосатая горилла!
Кривлюсь, словно лимон надкусила, когда «синий» участник скидывает халат, демонстрируя рыжие кудри не только на груди и подмышками, но и на плечах со спиной.
Гора мышц скалится, обнажая крупные зубы, и осматривает приветствующую его толпу. Я же начинаю все больше нервничать за предстоящий бой.
Ну, Султанов! Как же ты меня бесишь!
Еще пятнадцать минут назад я сидела и с большим интересом изучала дефекты напольного покрытия и логотипы на пластмассовых ручках, закупленных в таком количестве, будто их собрались дарить вместо поощрительных призов проигравшим, чем бои спортсменов и перекошенные от возбуждения лица беснующихся мужчин и женщин.
Смотрела куда угодно, только ни на ринг.
Как людям вообще может это нравиться? Когда два человека сознательно причиняют друг другу боль, ранят и калечат. Каждый удар на ринге я проживаю собственной кожей. И каждый раз вздрагиваю и морщусь, когда трибуны взвиваются в восторге, приветствуя зрелищный мордобой и требуя добавки.
Если бы ни рабочая необходимость, ноги моей тут не было.
