Ни для меня. Ни для нее.
Один выход – вместе быть.
И я ей его покажу. И докажу, что он верный, и бояться меня не надо. Сам за руку возьму и поведу вперед, как бы не сопротивлялась, как бы не дрожала в моих объятиях, вспоминая прошлое, которое держит ее и не отпускает.
Справимся, не сомневаюсь. Надо будет, за двоих решать стану, пока она не раскроется, пока сама себя не примет и свои чувства ко мне. А то, что они есть, я вижу. Знаю, что не безразличен, по сбивающемуся дыханию ощущаю, по зрачкам расширяющимся, когда на меня смотрит, по пальчикам дрожащим, что в кулачки сжимает, по губам сочным, что прикусывает.
Да ну на хрен!
Какой тут сон, когда по венам кровь вскипает и плющит меня, как пацана озабоченного, который на стену лезть готов от спермотоксикоза.
Машу рукой на сон и в душ опять иду. Чтобы голову остудить. Или две, уж если быть предельно откровенным.
На часах без пяти пять. Она до шести работает. Решено, к ней рвану. Ведь все равно не угомонюсь, пока ее не обниму, не прижму к себе, не вдохну ее сладкий запах.
Звездец, докатился. Просто рядом быть – уже кайф. О сексе уже и не мечтаю.
Да кому я вру? Мечтаю, каждую ночь.
И знаю, что при первой же возможности начну ее совращать, потому что наша с ней проблема сидит глубоко в ее голове. Стоит преградой, не дающей двигаться вперед. И я хочу к чертям снести этот барьер между нами, разъ..бать его в клочья, чтобы она, наконец, почувствовала себя моей женщиной и дрожала уже не от страха прошлого, а от желания.
Без пятнадцати шесть выхожу из дома, щелкаю сигналкой и еду в центральный район в лучшую кондитерскую города.
Выбираю самый симпатичный шоколадный торт, а дальше паркуюсь у цветочного.
Баловать Машу – сплошное удовольствие. Фырчит, как ежик, но не отказывается. И цветы не выкидывает, значит, угадываю.
Сегодня хочу что-то особенное. Не громоздкое, а такое же нежное и милое, как моя девочка.
– Упакуйте ландыши вот те, в корзине, – показываю девушке-продавцу на приглянувшуюся композицию.
– У вас отменный вкус, – стреляет она ярко-подведенными глазами и призывно улыбается, – сестре или маме?
Приподнимает бровь и оборачивается, чтобы, виляя бедрами и искусно изгибаясь, не только дотянуться до цветов, но и показать себя во всех лучших ракурсах.
Вот он – тот самый простой вариант досуга. Прокаченный и доступный. И таких полно кругом. Бери – не хочу. Не спорю, еще месяц назад я бы не постеснялся, взял… разок, а потом пошел дальше, не оборачиваясь и не вспоминая.
