— Но он определенно поимел с нее выгоду.
— Каким образом?
Неосторожно. Отец Петр взглянул на меня с удивлением, но, вероятно, списал мою реплику на то, что глупая барышня при жизни родителя витала в облаках, возводя в них песчаные замки. Может, так и было: вместо облаков — балы, вместо замков — платья и шубы.
— Ваш батюшка отказывался сдавать ему земли, — пояснил отец Петр. — А вы легко на это пошли.
Какой-то упрек я распознала.
— Это неправильно?
— Нет греха в том, что творишь по незнанию, — туманно произнес отец Петр.
— Я могу ошибаться и запомнить что-то не так. Сестра Феврония разбирается в этом лучше, спросите ее, я же скажу: даже если граф, пользуясь вашим бедственным положением, вашей слабостью и безденежьем, скрывает часть своих доходов от императорской казны, то не ваша вина. Вы способствовали греху, но ответ за то держать не вам.
Вот, значит, как. В том, что граф взял мои земли в аренду, в том, что он на них после плюнул, есть экономическая подоплека.
И не то чтобы ему невдомек, кто может вывести его на чистую воду, и он не особо скрывает свою к этому человеку неприязнь. И, как вариант, сестра графу недвусмысленно намекнула на неуплату, протягивая руку за обещанной требой.
— Где Лука? — вслух подумала я. — Он уже давно должен был появиться.
Я встала, готовая уже отправить на поиски Кузьму, но услышала, как где-то хлопнула дверь. Это мог быть кто угодно, и я стояла, напряженно всматриваясь в темный проем двери, но это была Анна с ужином.
— Отведайте, отец, пищи нашей, — с поклоном пропела она, низко кланяясь. Я испугалась, что она выронит поднос, но нет, Анне ничего не помешало. Она выпрямилась, прошла к столу и ловко начала расставлять приборы и горшки. — Яко вашими устами за сим столом Преблагой хлеб наш вкушает, — она отошла, опустив поднос, и снова поклонилась.
Анна не уходила, стояла над моей душой, и я, переборов раздражение, махнула ей рукой, мол, иди.
— Стой. — Анна обернулась. — Где Лука?"
"— Да куда послали, барышня, там и есть, — губы Анны сразу недовольно поджались. — Немедля явится, как все закончит.
У меня не столько желудок сводило, сколько тысяча вопросов рвались на свободу. Но отец Петр проголодался не на шутку, ел, стараясь не торопиться, но скрывал свою поспешность плохо, и я догадалась, что свет, который я видела, и огонь, и магия отняли у него очень много физических сил.
