— Доктор наклонился надо мной, покрутил мою голову, для чего-то оттянул вниз левое веко, многозначительно покивал. Руки он не помыл и никаких иных манипуляций не делал. — Но ничего, отпоили вас.
Я не стала интересоваться чем. Подозревала, что ответ мне в любом случае не понравится.
— Лежите еще пару дней, а потом я приеду."
"«Ну уж нет», — саркастически ответила я — про себя. Какой от него прок? Оттянуть себе веки у зеркала я и сама могу. Кроме того, у меня много дел. Пусть крестьяне и исполнительны — мне так казалось, но все может быть, и когда они решат сделать так, как им удобно, а не так, как я приказала — никому не известно.
Несмотря на то, что я поручила Луке и Федоту провести первичные переговоры, торговлю с соседями я решила оставить за собой. И проверить, как пересмотрели продукты, тоже не мешало, потому что и нам могли отложить дерьмо, и на продажу тухлятину выставить — а это значит, что после никто не захочет иметь со мной никакого дела; и пересчитать, как Анна собразит рацион на месяц, стоило.
Мне нужны были силы… Я посмотрела на доктора, доктор — на меня. Определенно он ничем не мог мне помочь для скорейшего выздоровления.
И отчего-то я вспомнила старую поговорку: «Если человек хочет жить — медицина бессильна». Вот откуда у нее ноги растут.
Вслух я сказала иное:
— Благодарствую, доктор.
Хотя бы за то, что приехал, пусть не ко мне. А в остальном, наверное, и правда была воля Преблагого.
— Как Степанида? — напомнила я. Доктор нахмурился, и сердце у меня пропустило удар.
Как минимум доктора здесь способны распознать известное положение женщины на ранних сроках? Что мне еще ожидать?
— Жить будет, — как-то очень сухо отозвался доктор. Он стоял над моей постелью, над беспомощно распростертой мной, как судья всевластный. — В общем… Наука пока в вашем случае совершенно бессильна, Елизавета Григорьевна. И на то если только провидение Преблагого.
— На что? — переспросила я. То ли все здесь говорили загадками, то ли я мало что понимала.
— Были бы вы, Елизавета Григорьевна, замужем, — невпопад сообщил доктор, — с перепадами настроения… хм.
— Он смутился, прокашлялся. Я недоумевала: какая связь между мной, замужеством, Егором и Степанидой? — Понимаю, что вам и без того нелегко, но позволю напомнить указ императора: коли помещик забил своего человека до смерти, подлежит уплатить в казну штраф по стоимости его и десятина казенная за срок его жизни в пятьдесят лет.
Казна своего нигде не упустит — все, что я подумала на этот счет.
