И… — я облизала губы, не представляя, как я потребую: не давайте денег, отче, моему брату. — Те деньги, что я вам дала на сохранение…
— Чья рука дает, та и получает, — отец Петр был серьезен, но глаза смеялись. — Премудрейший милостью своей справедлив. О том не печальтесь.
Я улыбнулась. Хоть это…
— И вот что, Елизавета Григорьевна, — продолжал отец Петр, и веселье в его взгляде потухло. Он подошел ко мне, положил руку на плечо, и мысли мои ахнули и разбежались. — Что Преблагим заповедано, помните? Душа невинная по незнанию и не по злому умыслу скверное творит.
Я нахмурилась. К чему это он сказал?
— Анатолия сложно назвать невинной душой, отец.
— Дом ваш сгорел по случайности, — пояснил отец Петр, смотря мне прямо в глаза, и я чувствовала себя пойманной в силок птицей. Дергайся, не дергайся, все равно. — По испугу, по недосмотру.
— Да кто… — возмущенно пискнула я, но он сжал мое плечо чуть сильнее. Око молчало — не было никакой магии, по крайней мере, во мне, но взгляд у отца-наместника был джедайский: «Это не те дроиды»… Иди ты к черту! — Отец?.
.
— Казнить, миловать — ваше дело, но виновника не ищите, — предупредил отец Петр, и я осознала — если я в этом его ослушаюсь, пожалею. Не так просты церковнослужители, а у меня выбора нет, они — союзники, превратить их в недоброжелателей — последняя глупость, какую я могу совершить. — И — да, Елизавета Григорьевна: отрок ваш видел, как Степанида в комнату к Татьяне прошла. А потом слышал, как вышла.
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
Глотнула воздуха. Отец Петр не сказал все до конца, но мне хватило. Никитка?.. Он случайно спалил мой дом и признался в этом отцу Петру?.. Что он делал в кладовой — залез за вкусненьким? Опрокинул там масло, оставил свечку? Немудрено, если он понял, что Степанида сотворила с Татьяной. Он видел, как она зашла, а как она выходила — слышал, стало быть, спрятался.
— Отец?..
Он отпустил мое плечо.
— Спокойной ночи, Елизавета Григорьевна. Про хор не забудьте.
Я рассеянно кивнула и вышла.
Какой хор, я сама готова завыть волчицей. Не в доме дело, гори он синим пламенем еще пару раз. Око. На чью магию оно отозвалось? Сейчас отец Петр никак не воздействовал на меня или его магия была не настолько сильной. Или была другого плана. Но там, в комнате, где Ольга, Око проснулось. Почему? Почему?
И когда я поднималась по низенькому крыльцу, разгадка меня шибанула как молния так, что я запнулась о ступеньку и едва не упала. Око. Графу нужны были я, Око и дочь.
