Неудивительно, когда ты вещь и тебя не сегодня-завтра в заклад в игре поставят, лучше не напоминать о своем существовании.
— Да-да, я спущусь, благодарю, — кивнула я. Сердце ухнуло, в голове стало гулко, как в пустом доме, потом нахальным гостем постучалась первая мысль: какого черта моему брату тут делать? Денег нет, имущества нет, дом и тот дотла сгорел, или он знает, что появилось чем поживиться?
Приглашать брата сюда, в свою комнату, я была категорически не намерена. Я обустроила здесь пространство, в котором мне было комфортно, и пускать через порог кого-то, кроме крестьян, знающих свое место, и учтивых церковных насельников я не собиралась.
Есть разница между человеком посторонним и гостем, и часто не так бьет по личным границам визит сборщика мебели или курьера, как сидящий на кухне старый знакомый."
"Явился человек, который мог разрушить все, что я сделала, и, вполне возможно, я не смогла бы противопоставить ему ничего. Чтобы быть уверенной, мне нужна сестра Феврония — ее знания, ее хватка, но вмешивать сестру в семейные разборки здесь и сейчас, на стадии намечающегося и пока гипотетического конфликта, не самое разумное решение.
Пока я спускалась, машинально переставляя ноги, не представляя, что скажу и что сделаю, меня сгрызло неприятное холодное беспокойство. Я будто результаты анализов ждала — другое сравнение на ум не приходило.
Брата моего поселили в «мужском» крыле гостинички; вход туда женщинам запрещен не был — лишь формальное соблюдение приличий: тут мужчины, тут женщины.
Я постучала в приоткрытую дверь и вошла, готовая к любым неожиданностям, но иногда даже самые смелые предположения блекнут перед реальностью.
Я не сумела скрыть удивление, близкое к растерянности, и причиной тому был не худой невысокий офицер, уже потерявший половину волос — надеюсь, не в драках, — а ребенок. Девочка лет четырех, чинно сидящая на высокой кровати.
— Здравствуй, сестра, — приветствовал меня офицер, и растерян он оказался не меньше меня, поскольку на мне была монашеская одежда.
Но хоть женская, подумала я, ему повезло. — Мост новый поставили?
Молодец, хмыкнула я, с места в карьер. На какие шиши, ему интересно, образовался через реку мост, но я проигнорировала его вопрос и улыбнулась малышке.
— Поздоровайся с тетушкой, Ольга, — скомандовал Анатолий, и девочка послушно сползла с кровати и сделала неуклюжий книксен. Я шагнула к ней и почувствовала, как по груди поползло знакомое тепло.
