Я почувствовала давящее оцепенение, в ушах раздался низкочастотный гул, и против воли я отшатнулась назад, подальше, насколько мне позволила спинка. Урядник тут же разорвал нить и положил руки перед собой на стол.
— Простите, — повинился он больше из вежливости — я сама напросилась. — Да, она влияет на всех, кто рядом. Неприятное ощущение?
— Пожалуй… — с гримасой недовольства согласилась я. — Не то чтобы я смогла понять, что это было, но мне не хочется повторять, поверьте.
И вскользь я подумала, что не знаю, как его зовут.
— Евгений Дмитриевич, — ответил урядник, и я не то что шарахнулась — подскочила на месте, едва не захлебнувшись воздухом. — Простите. Это вырвалось против моего на то желания, возможно, я просто устал.
Я прижала ладонь к губам и шумно, с надрывом вздохнула. Он ни разу не представился барышне Нелидовой или по весям и городам уже идут слухи, что у меня не все в порядке с головой после того, как я удачно скаталась в банк?"
"— Я поняла, как это… работает. И, очевидно, для вас это тоже… телесно… и душевно… непросто.
— Невероятно сложно подобрать слова, когда приходится избегать странных для этого времени понятий. Физическое воздействие? Ментальное воздействие? Да урядник, услышав это, первый сдаст меня старому знакомому — доктору, который не привык мыть руки и совершенно точно не умеет лечить психические расстройства. Но попытается. Не хочу знать как. — Расскажите, что вы узнали?
— Собственно, я все сказал, — отозвался Евгений Дмитриевич, но не стал артачиться.
— Я предполагал, что и ведьма Моревна, и Татьяна беглая где-то неподалеку, поскольку пока крестьянин остается в пределах барских владений, будь они в залоге или аренде — не суть, его нельзя обвинить в побеге от помещика.
Я кивнула, хотя мне эта мысль в голову раньше не приходила. Наша история, кажется, в этом от местной значительно отличалась, но вспоминать «Дубровского» прямо сейчас было идеей не лучшей, да и проверить свою память я все равно никак не могла.
— Татьяна держалась и подальше от вас, и подальше от ведьмы.
Чего именно она хотела добиться — Преблагой ведает, я могу лишь… услышать то, что мне открыто не говорят.
Я оборвала торопливое замечание, что Евгению Дмитриевичу идет его имя.
— Она не может соврать?
— Нет, не может. Я читаю сердца так, как это делает сам Премудрейший. Никто не способен сопротивляться, лгать, пытаться запутать, — и, возможно, Евгений Дмитриевич стремился меня успокоить, но тем самым пугал еще пуще.
