Есть ли разница, кто будет твоим господином, раз уж нельзя этой кабалы избежать? Есть ли разница конкретно Луке?
Мне нужна была сестра Феврония и ее знания, ее навыки. С местной церковью я уже была связана больше, чем церковники, возможно, того бы хотели, и я наметила себе непременно воспользоваться своим — недостаточно щедрым — вложением в строительство школы, и чем скорее, тем лучше.
Урядник приехал после обеда. Федот, который за ним ездил, успел по пути все ему рассказать, а меня в самом прямом смысле на допрос не пустили: озабоченный хмурый урядник закрыл перед моим носом дверь, будто я была не в своем доме, и я не стала настаивать.
Любопытство грызло, но что-то подсказывало — не стоит лезть, то, что я могу увидеть, мне не понравится.
Ни звука из комнатки, где урядник закрылся с Татьяной, не раздавалось. Я сидела в зале со своими заметками, не сводя взгляд с темного дверного проема, и не могла заставить себя заняться хоть чем-то. Как всегда бывает, урядник появился в момент, когда я его не ждала.
— Что делать с ней будете, Елизавета Григорьевна? — спросил он, без приглашения садясь напротив меня, и я обратила внимание на его бледность.
Браслеты на руках все еще давали слабое свечение. — Сбежать она сбежала, да недалеко, окрест пряталась, запасы ваши воровала, связана ни с кем не была — просто боялась.
— Чего боялась? — изумилась я, и вопросов у меня было столько, что я не знала, с чего начать, и сама опасалась запутаться. — Кого? Моревну?
— Вас, Елизавета Григорьевна, — смущенно улыбнулся урядник.
— Проклятая барышня — так она полагает. В поверье крестьян проклятье как почесуха.
Спасибо, что не педикулез, мрачно подумала я, или это и был аналогичный местный диагноз.
— Значит, с ведьмой она не связана? А ведьмин знак? Спросили ее про ведьмин знак?
Урядник дернул уголком рта и взглянул на меня несколько исподлобья, но не враждебно. Как и отец Петр, после применения своего дара он был обессилен, каждое слово давалось с трудом, но я не могла позволить ему уйти просто так, оставив меня в неизвестности.
— Елизавета Григорьевна… — наконец проговорил урядник, облизывая губы. — Вы представляете, как действует золотая лента?
— Как и все, что дано свыше милостью Преблагого? — осторожно предположила я.
— И да, и нет. Это же не орудие пытки, — урядник выдавил болезненную, вымученную улыбку, и мне захотелось ему чем-то помочь. — Смотрите.
Он вытянул руки вперед, и между браслетами слабо, почти неразличимо, засветилась тонкая золотистая нить.
