— Последний раз их видели неподалеку от офисов Громова или его партнеров.
— Чёрт, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри все переворачивается. — Значит, это не просто совпадение.
Раздается звонок городского телефона. Ник поднимает трубку, слушает несколько секунд, затем прикрывает трубку ладонью.
— Пришёл заявитель по делу о пропавшей девушке, — говорит он, глядя на меня.
Я на секунду замираю, затем киваю.
— Я сам с ним побеседую, — бросаю через плечо, поднимаясь с места. — Присмотрите за Дарьей.
Она снова бросает на меня взгляд, полный негодования, но в нем уже меньше протеста и больше вопросов.
Я задерживаюсь на мгновение.
— Всё будет нормально, — говорю я чуть тише, чем обычно. — Просто доверься мне.
Дарья моргает, ее взгляд смягчается, но ответа я не жду. Я ухожу, оставляя ее с парнями. Направляясь к допросной, чувствую, как напряжение нарастает волной. Это дело становится всё грязнее, и чем глубже мы копаем, тем сложнее понять, кто друг, а кто враг. Но одно ясно точно: выход из этого лабиринта я найду.
Во что бы то ни стало.
Глава 18 Дарья
Марат уходит, оставив меня в кабинете с его коллегами. Они смотрят на меня, как на диковинную зверушку. Я осматриваюсь, пытаясь слиться с обстановкой, но ощущаю взгляды на себе. Каждый взгляд, как невидимый прожектор, высвечивает мои страхи и тайны.
Прохожусь по кабинету. На одном из столов разбросаны документы, схемы, распечатки звонков. Мои глаза застывают на нескольких фамилиях. Сердце пропускает удар. Моя сестра. Ее подруги.
Я наклоняюсь ближе, словно пытаюсь убедиться, что это не галлюцинация.
Что они здесь делают? Я ощущаю, как внутри поднимается паника. Неужели их всех втянули в этот кошмар сильнее, чем я думала?
— Где эти девушки? — киваю на записи.
Один из оперов, кажется Демид, поднимает взгляд. Его глаза холодны, как лед.
— А тебе зачем?
Я на мгновение теряюсь, слова застревают в горле.
— Просто.... я заметила фамилию. Она мне знакома.
— У нас пока мало информации. Все детали расследования не для любопытных глаз.
Ник, убери на столе.
Второй опер отвлекается от монитора и сгребает в кучу все, что лежит на столе.
Сжимаю зубы так, что скулы болят. Опять стена. Опять ничего. Я не могу прорваться. Внутри растет отчаяние и злость, словно медленно закипающая лава. Почему они не могут сказать хоть что-то? Я заслуживаю знать правду.
— А Марат... Он давно у вас работает?
Третий, судя по всему, Егор, криво усмехается. Его усмешка обжигает, как кипяток.
