Это раздражает. Она цепляет, чёрт возьми. Ее история — набор дыр и странностей, ее ответы уклончивы, а сама она постоянно спорит, даже когда должна молчать. Но почему я думаю о ней больше, чем надо? Почему этот упрямый взгляд не выходит из головы?
Ее лицо, голос. Они словно отпечатались где-то глубоко, не давая мне сосредоточиться. Я должен быть холодным, отстраненным. Я знаю, как это делается. Но чёртово ощущение, что она — не просто ключ к разгадке, а что-то большее, сводит меня с ума.
Включаю двигатель, и машина плавно выкатывается на темную улицу.
Салон наполняется тишиной, но эта тишина глухая, давящая. Я не согласен с этими эмоциями. Не хочу их. Все, что мне нужно, — это довести дело до конца. Дарья просто свидетель. Просто человек, который оказался не в том месте и не в то время. Но если это так, то почему я думаю о ней так часто?
Сжимаю руль сильнее, как будто это поможет подавить все, что крутится в мозгу. Должно быть, я схожу с ума. В голове уже начинает складываться следующий шаг. Нужно действовать, пока не стало ещё хуже.
Пока не стало слишком поздно.
Пальцы барабанят по рулевому колесу в рваном ритме. Дорога свободная. Достаю телефон, нахожу номер Демида и нажимаю вызов. Один гудок, второй — и он берет трубку.
— Марат, где ты, твою мать? — голос Демида резкий, но с нотками раздражения.
— Уже еду, — бросаю я, коротко.
— Ты в курсе, что подполковник рвет и мечет? Он чуть ли не с пеной у рта требует тебя в Управление. Спрашивает, где тебя носит и почему ты не на рабочем месте.
— Пусть орет, — я говорю медленно, с трудом сдерживая раздражение.
Внутри все кипит, но наружу я этого не выпускаю. — Я не на прогулке. Если он хочет знать, чем я занят, пусть дождется официального рапорта.
Демид молчит пару секунд, но я чувствую его раздражение. Затем он фыркает:
— Ты любишь создавать себе проблемы, да?
— Нет, — усмехаюсь я, но голос остается холодным. — Проблемы любят находить меня сами. Что ещё?
— Слушай, Тюленев реально бесится. Он может попытаться тебя подставить. Если будет шанс, тот его не упустит, — голос Демида звучит серьёзно.
Я знаю, что он прав. Этот человек всегда готов нанести удар в спину.
— Пусть попробует, — бросаю я, чувствуя, как раздражение превращается в ледяное спокойствие. — У него на это кишка тонка.
Демид тяжело выдыхает:"
"— Будь осторожен. Если что, держи меня в курсе.
Я сбрасываю вызов, бросаю телефон на панель. В груди напряжение, как натянутая струна. Тюленев... Этот человек всегда был мне поперек горла.
