Спина прижата к трубе, такая же ледяная, как пол. Кожа под веревками давно сбита, но боль ушла. Осталась тупая пульсация и ломота. Тело сдается, а я — нет. Я ещё держусь.
Он не жалеет. Он не колеблется. Он просто ждет. Как пес на цепи. Только цепь — приказ.
— Чего ты ждешь? — хриплю, скорее себе.
— Сигнала, — отвечает. — Когда скажут — передам. Или прикончу. Как повезет.
— А ты что, сам не можешь решить?
Он щелкает зажигалкой резче. Один раз. Второй. Потом бросает ее на пол.
— Не моя роль думать, — агрессивно оскаливается.
— Я делаю, что скажут.
— Как шестерка, — шиплю я.
— За языком следи, — предостерегающе цедит Змей. — А то вырву нахрен и, как сувенир себе оставлю.
— А если я умру сейчас? — продолжаю его донимать, чтобы не сойти с ума. — Ты хотя бы сообщишь им?
Он усмехается уголком рта:
— Живи пока, — снисходительно хмыкает. — Мертвая ты никому не интересна. Пока.
— Ты вообще…. — я задыхаюсь от злости, — Ты вообще совесть потерял?
Он смотрит в упор. Долго. Тяжело. И вдруг резко отвечает:
— А у тебя, что, была? Ты в чьей команде-то играла? Ты думала, если крутишься рядом с операми, то не сгорит и твоя юбка? Зря.
Я сжимаю зубы. Он не прав. Но спорить нет сил. Вместо этого я шепчу:
— Марат за мной придет. И ты это знаешь.
Он усмехается:
— Я его жду. Но если ты не заткнешься, он застанет тебя уже без сознания. Или с пробитым черепом.
Он встает, натянуто хрустнув суставами, подходит ближе, приседает на корточки.
— Последний раз говорю: хочешь жить — молчи. Иначе вырублю.
Без колебаний.
Я прикусываю губу. Отворачиваюсь. Слезы наворачиваются, но я не дам ему удовольствия это видеть.
Закрываю глаза. В темноте чуть легче дышать. Я пытаюсь вспомнить тепло. Свет. Что-то, что может вытянуть меня из этой ледяной ямы. И почти сразу вижу его.
Марат.
Его глаза — темные, упрямые. Его руки — уверенные, твердые. Его голос, когда он говорил: ""Я за тобой вернусь, поняла?"" Я тогда не поверила. А теперь.... это единственное, во что могу верить.
Наши дни были короткими.
Слишком. Много работы, опасностей, ссор. Но каждое прикосновение, каждое слово — будто навсегда врезались в память.
Как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Как ловил мою руку, когда я убегала в коридоре управления. Как смеялся, низко и тихо, когда я злилась.
Я улыбаюсь сквозь слезы. Тихо, по-настоящему. Он ведь обещал. А Марат — он не бросает. Он всегда доводит до конца.
Я не знаю, где он сейчас. Но я знаю точно он идет. За мной. Я это чувствую.
