Просто так, Эйден медленно ослабляет хватку на шее, но полностью не отпускает.
Я резко втягиваю воздух и внимательно наблюдаю за ним.
Эйден массирует мое горло и точку пульса с навязчивым интересом, прежде чем его металлические глаза скользят вниз к моей груди.
Нет, не к моей груди.
К моему шраму.
Он наклоняется и покусывает мякоть, затем засасывает ее в рот.
Шок отдается эхом во всем моем теле.
Прекрати это.
Он проводит языком по коже, облизывая ее, прежде чем так нежно прикусить.
Остановись.
Его нападение продолжается и продолжается, пока я не начинаю хныкать.
Хотя его прикосновение и мягкое, оно причиняет боль.
Оно разрезает меня, как острый предмет.
Я истекаю кровью.
Это больно.
Где-то в моей голове это чертовски больно.
Его зубы и щетина задевают шрам, когда он говорит напротив.
— Этот шрам признак твоей слабости. Совсем как мой. И знаешь, что, милая? Нам не позволено быть чертовски слабыми.
Я тяжело дышу, глядя на него. Наконец он поднимает голову и встречается со мной взглядом своим темным и подергивающимся левым глазом.
Он взбешен.
Нет. Он в ярости.
Но, похоже, все это направлено не на меня.
По крайней мере, надеюсь, что нет.
Потому что прямо сейчас я чувствую себя ближе к Эйдену, чем когда-либо раньше.
Его шрам и мой шрам.
Его сердцебиение и мое сердцебиение.
— Наши шрамы связаны? — спрашиваю я тихим голосом, боясь, что более тон высокий испортит момент.
Тишина.
Я обхватываю его руку своей и медленно снимаю ее со своего горла.
Я удивлена, что он мне позволяет. Он даже не останавливает меня, когда я сажусь, заставляя его тоже сесть.
Мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пуговицы на его мокрой рубашке. Я чувствую, как его глаза следят за мной, почти проделывая дыру в моей макушке, но он не останавливает меня.
Я снимаю рубашку с его плеч и позволяю ей упасть на пол. Я пытаюсь заставить его повернуться, но он качает головой.
Поэтому я делаю то единственное, что могу."
"Я прижимаюсь грудью к его твердой груди и обнимаю его за спину.
Кончики моих пальцев скользят по следам пореза.
Он напрягается.
Это всего лишь крошечная реакция, но со стороны Эйдена это все, чего он не говорит — и не хотел бы — говорить.
Это доказательство того, что у него шрамы не только снаружи, но и внутри.
Как у меня.
— Мне очень жаль, — шепчу я, вдыхая его запах, смешанный с дождем.
— Почему ты сожалеешь о том, чего не делала?
— Мне жаль, что ты прошёл через эту боль.
