Посвящение гласит:
Неизвестному. Тебе следовало убить меня.
Часть «Тебе следовало убить меня» подчеркнута красным карандашом.
Я открываю первые страницы и читаю. В книге говорится о ком-то, кто пытается найти свой путь после хронической депрессии. Я читаю несколько страниц и замечаю, что некоторые слова подчеркнуты красным, как на странице посвящения.
Потерянность.
Помощь.
Жизнь.
Живой.
Мертвый.
Это продолжается до конца книги.
Я достаю еще одну. В посвящении ничего не подчеркнуто, но внутри книги выделены похожие слова.
Безопасность.
Убийство.
Любовь.
Я вытаскиваю еще одну книгу, потом еще и еще. Почти одно и то же во всех книгах.
Затем я нахожу что-то другое.
Посвящение в другой книге гласит:
Джею, Спасибо тебе за спасение моей жизни.
Оно перечеркнуто красным, а под этим изящным почерком написано:
Тебе не следовало спасать мне жизнь.
У меня перехватывает дыхание. Это Алисия?
Я достаю около десяти книг и сажусь на стол, просматривая их.
Я нахожу посвящение, в котором говорится:
Бойцы.
Оставайтесь в живых.
Под ним тот же изящный почерк.
Худшее, что вы можете сказать человеку, который хочет умереть, это остаться в живых.
Я сглатываю.
Значит, она была склонна к суициду.
Знал ли об этом Эйден?
Мое сердце сжимается при мысли о маленьком мальчике, ставшем свидетелем суицидальных наклонностей своей матери. Неужели она сделала что-то травмирующее в его присутствии?
Волна тошноты накатывает на меня при этой мысли.
Я еще немного перелистываю страницы.
Нахожу другое посвящение.
Моему сыну, ты придал смысл моей жизни.
Под ним линия, а затем улыбающееся лицо.
Мое сердце согревается, пока я не читаю надпись под этим.
Но я бы хотела, чтобы ты никогда не появлялся на свет.
Я моргаю, перечитывая снова.
Она сказала это о своем собственном сыне? Какого черта?
Книга старая и пыльная, и, похоже, ее никто не брал в руки после смерти Алисии. Бросив последний взгляд на свое окружение, я засовываю книгу в рюкзак.
Эйден может быть ублюдком, и я иногда ненавижу его, но я бы никогда не хотела оставить на нем такой шрам.
Он не должен увидеть, что Алисия писала о нем.
Я знаю, что у нее, должно быть, были глубоко укоренившиеся проблемы с психикой, но это не дает ей права желать, чтобы ее сын никогда не появлялся на свет. Она читала все эти психологические книги, как так вышло, что она не знала, что подобные слова от его собственной матери могут оставить шрам на всю оставшуюся жизнь?
Я смотрю на часы. Дерьмо. Всадники скоро вернутся.
