Я никогда не слышала, чтобы он чем-то хвастался — если только он не использует это, ставя кого-то на место.
Ох, и он собственник до крайности. Он определенно никогда не позволил бы другим подумать обо мне в сексуальном плане.
Я улыбаюсь в ответ на это.
— Ну и? — Ким поворачивается на своем стуле лицом ко мне.
Ее локти лежат на парте, когда она обхватывает лицо обеими руками. Глупый радостный блеск светится в ее зеленых глазах.
— Ну и что?
— Я думала, ты виделась с Ноксом.
— Да.
— А потом ты написала мне, что Кинг подвезет тебя этим утром.
Он провел ночь?
Я прикусываю нижнюю губу.
Она визжит, но достаточно осторожно, говоря тише.
— Вчера была дикая ночка. Я могу это сказать.
Дикая это преуменьшение века. Сначала тетя и дядя, а потом Эйден. Теперь, думая об этом, все то время, что я была с ним, я не думала о хаосе с тетей и дядей.
Это... странно.
— У тебя засос. — она указывает на мою шею.
Я закрываю рукой место.
— Что? Где?
Он оставил засосы только на моей груди, вокруг шрама и внизу живота.
Я убедилась, что на моей шее ничего не видно.
Ким смеется и опускает мой хвост так, чтобы он закрывал мою шею сзади.
— Вот так. Ничего не видно.
Я пристально смотрю на Эйдена. Этот мудак, должно быть, оставил его, когда я спала, и в том месте, в котором я не могу видеть. Должно быть, поэтому он распустил мои волосы.
Он только усмехается мне, прежде чем Ронан снова завладевает его вниманием.
Ублюдок.
— Я нуждаюсь в подробностях, — шипит Ким, все еще ухмыляясь, как идиотка.
— Это было... ну, — я наклоняюсь, чтобы прошептать. — Я не могу нормально ходить.
Ее глаза вылезают из орбит, и она пододвигается еще ближе.
— Я знала, что Кинг грубый тип.
— Можешь сказать это еще раз. Подожди. — я шутливо прищуриваю глаза. — Как ты пришла к такому выводу?
— От него исходит такая атмосфера. — она украдкой смотрит на Коула и Ксандера, которые бросают мяч друг в друга. — От Коула тоже. Молчаливые типы обычно самые дикие. Слышала, он увлекается извращениями.
Она говорит о Коуле, но единственный, на кого она смотрит, это золотой парень с ямочками на щеках.
— Что насчет Ксандера?
Она прищелкивает языком и снова поворачивается ко мне лицом.
— Это не имеет значения.
— Если ты так говоришь.
— Я имею в виду это. — она прищуривает глаза, затем прочищает горло. — Могу я спросить тебя кое о чем?
— О чем угодно.
— Откуда ты знаешь, нравится ли тебе грубость?
— Ты просто знаешь, я думаю.
