— Кто она и что ты сделала с нашей королевой сук?
Я толкаю ее. Она хихикает и садится на свое место.
Ронан оставляет Коула и запрыгивает на ее стол.
— Кимми! Я скучал по тебе прошлой ночью. Без тебя скучно.
— Прости. Я нянчилась со своим младшим братом.
Ронан хватает прядь ее волос мятного цвета и играет с ней.
— Приведи его в следующий раз.
— Блядь, нет, — огрызается на него Ксандер.
Я даже не осознавала, что он на расстоянии слышимости. Разве он только что не болтал с гимназисткой?
— Это не твое дело, — фыркает на него Ким и с улыбкой смотрит на Ронана.
Он продолжает бесконечный монолог о вчерашней игре.
Я уже собираюсь сесть рядом с Ким, когда волосы на затылке встают дыбом.
Сильная рука гладит меня по животу, и твердая грудь прижимается к моей спине.
Мое сердце трепещет, когда его чистый опьяняющий аромат наполняет мои чувства.
Интересно, наступит ли когда-нибудь день, когда у меня не будет такого ошеломляющего уровня осознания его.
— Доброе утро, милая. Я тебе снился?
Я оглядываюсь на него, наполовину смотря.
Кладу руку ему на грудь в бесплодной попытке оттолкнуть.
Эйдену плевать, что он так близко ко мне перед всем классом. Ад. Иногда мне кажется, что он делает это нарочно.
Я не он. Мне не все равно.
Как бы я себя чувствовала, если бы была такой же свободной, как он?
Сегодня он в форме. Даже волосы наполовину зачесаны назад, будто он хочет выглядеть презентабельно. Для чего, не знаю.
Обычно Эйден прилагал усилия, выглядя презентабельно, если у него имеется какой-то план манипуляций.
Как и в первый раз, когда он ворвался в мой дом и представился тете и дяде в качестве моего парня.
— Я же говорила, что не помню своих снов.
Я помню только свои кошмары.
— Хм. — он щипает меня за щеку. — Однажды тебе будут сняться сны обо мне так же, как и мне снишься ты.
Мои губы приоткрываются.
Черт бы побрал его и все эти вещи, которые он продолжает говорить мне из ниоткуда.
Чем сильнее я пытаюсь отстраниться от него, тем больше он заманивает меня обратно.
Будто у меня больше нет выбора.
Кого я обманываю? У меня никогда не было выбора, когда дело касалось Эйдена Кинга.
Эйден сокращает расстояние, между нами, когда его губы зависают в сантиметре от раковины моего уха. Он шепчет низким соблазнительным протяжным голосом:
— Ты покраснела, милая.
— Нет.
Он смеется, и, как и вчера, я недоверчиво смотрю на то, какой он великолепный. Низкий леденящий душу диапазон его смеха задевает мои сердечные струны.
Это причиняет боль.
Обжигает.
Черт.
