— Да хоть совсем сниму! — фыркнул Джеймс. — Если это и провокация, то только для тебя, — он приподнял бедра, приподнимая вместе с тем и Майкла, и завозился с ремнем. — Не забывай, — он обернулся на него через плечо и обольстительно улыбнулся, — меня голой мужской задницей не удивишь. Особенно моей собственной.
— Ну раз так, то продолжаем массаж, — произнес Майкл, едва Джеймс улегся, справившись с ремнем и штанами. Масла больше не требовалось, но Майкл выплеснул на многострадальную спину еще немного. — Пройдет несколько дней, и я тебя помну, как следует, — пообещал он.
— А пока довольствуйся, чем есть, — выдохнул он и, подавшись вперед, принялся водить ладонями, чуть пощипывая уже разогретую кожу.
— Можешь не мять, но хотя бы дави посильнее, — попросил Джеймс. — Нет, ну это просто пытка какая-то, — пожаловался он чуть погодя. — Чешется, конечно, меньше, но совсем чуть-чуть. Хоть ершиком для унитаза себя скреби!
Майкл замер, зажмурился, мотнул головой, избавляясь от всколыхнувшихся было сомнений.
— К черту ершики! — выдохнул он и, избавившись от кителя, наклонился к Джеймсу. — Мне кажется, так должно полегчать, — хмыкнул он и совершенно не задумываясь о том, что делает, прикусил горячую и скользкую от масла кожу зубами.
От неожиданности Джеймс вздрогнул, и Майкл — в неосознанной, инстинктивной попытке не выпустить добычу — сжал коленями его бедра. Впрочем, жертва и сама не стремилась никуда сбежать, замерев и будто не веря собственным ощущениям. Не обращая внимания на бившееся в мозгу: ""Это неправильно!"" — Майкл начал осторожно покусывать каждый рубец, надеясь, что спина Джеймса сможет наконец получить долгожданное облегчение.
— Майкл, — тихо позвал его Джеймс, когда он ""обработал"" подобным образом больше половины рубцов. — Если ты будешь продолжать в том же духе, то вместо того, чтобы чесаться, у меня что-нибудь заболит…
— Мне остановиться? — также тихо спросил Майкл, не отрываясь от своего занятия. Но в какой-то момент он все же поднялся на руках, одумавшись.
И хотя сейчас он совсем не гнался за собственными ощущениями, вдруг с сожалением ощутил, будто что-то упустил, потерял…. И не было ничего естественнее, чем податься бедрами вперед, вжимая Джеймса в лавку. А затем сдавленно простонать — ягодицы Джеймса инстинктивно поджались, а собственный член, мгновенно отозвавшись, пробудился резким толчком в ставшими вдруг тесными штаны.
Джеймс это конечно почувствовал — не мог не почувствовать.
