Усилием воли Майкл заставил себя поднять на Джеймса глаза:
— Понимаю, — вздохнул он спустя несколько секунд. — Все напоминает…
Джеймс развернулся к нему, заглядывая в глаза и медленно ответил:
— Если кто и понимает, так только ты…
А потом помолчал и взял его за руки.
— Представляешь, что скажет Рич? — спросил он неожиданно и улыбнулся, переплетая их пальцы. — Когда очнется. Не до смеха, конечно, будет, но все-таки немного забавно.
Майкл хмыкнул и крепче сжал его пальцы.
— Мне кажется, его вполне все устроит, — улыбнулся он.
— Валентайн станет для него своего рода облегчением. Одно дело — ты предпочел ему меня, и совсем другое — Валентайна, — с уверенностью заключил он. — А вот мне тяжеловато с ним будет контактировать. Уверен, он себе не откажет в удовольствии меня задолбать! — он усмехнулся и покачал головой, отчетливо представив картинки из будущего.
— Он не откажет себе в удовольствии задолбать всех нас, — фыркнул Джеймс. — Я вообще начинаю думать, что его не стоит будить до самой Земли.
Хотя с другой стороны, вряд ли я все еще им начальник. А значит, могу чисто по-человечески и в морду дать.
— Думаешь, Рича это образумит? — с тусклой улыбкой спросил Майкл. — Ему только смирительная рубашка поможет, — мрачно хмыкнул он и задержал взгляд на лице Джеймса.
— Да мы все уже в сантиметре от этой грани, — вздохнул Джеймс.
— Когда-то ты мне сказал, что все проблемы только в наших головах, — напомнил Майкл. — Тогда я не понимал, но сейчас… Ты был прав.
Джеймс неверяще на него глянул.
— Ты не представляешь, как я рад это слышать, — прошептал, крепко его обнимая.
— Это, конечно, великолепно, что я тебя порадовал, — Майкл обнял его в ответ, прижимаясь, — но я к тому… Отнесись ко всему проще. Ты счастлив? Не отвечай… Исправь только то, что мешает тебе быть и дальше счастливым.
— Это уже никак не исправишь, — с горечью прошептал Джеймс. — Я причиняю тебе боль своим счастьем, и это меня угнетает. Но Майкл, я не могу иначе, ты же понимаешь… Я по-прежнему реагирую на тебя, точно также, как и раньше, — признался он.
— И как будто раздваиваюсь, разрываюсь на части между вами. Вот только Тайя я не предам. И не важно даже, сможет он меня простить или нет, если я это сделаю. Важно, что я не смогу простить себя сам.
Майкл выслушал его молча, не перебивая, и лишь, когда пауза затянулась, осторожно сказал:
— Да понял я уже, что не могу ни на что претендовать, — он обнял Джеймса крепче. — Все, что мне остается — ждать и надеяться на чудо.
