Когда-то от меня его отрезали, а сейчас вернули, и я снова стал, наконец, человеком.
Майкл обнял его в ответ, а затем сделал шаг назад.
— А я ведь чувствовал, — улыбнулся он грустной улыбкой. — Будто знал, что со мной ты другой. Не такой, какой ты есть на самом деле, — на этот раз в его словах не было ни капли укора. — Настоящий ты теперь. И знаешь что, Джеймс, — выдохнул он, глядя ему в глаза, — оставайся таким всегда.
Джеймс помолчал немного, а потом покачал головой.
— Всегда не получится, — вздохнул он.
— Война еще не кончилась, и нужно о ней снова вспомнить. Она сделала меня другим, и это уже не исправишь. Но все-таки… — он на мгновение закрыл глаза, а потом улыбнулся шальной, невозможной улыбкой. — Но все-таки ты по большей части прав. Вот только… — улыбка растаяла, и он взял Майкла за руку. — Я не знаю, как теперь смотреть тебе в глаза. А не смотреть не могу…
— Просто смотри на меня, как раньше, — проговорил он после нескольких секунд молчания. — Хотя бы иногда…
Джеймс сильно, до боли стиснул его руку и выдохнул:
— Прости меня, Майк.
Прости, если сможешь.
— Да это я должен извиниться, — вздохнул Майкл. — Может, сейчас все было бы иначе, будь я… — он замолчал и махнул рукой, мол, чего уже сейчас рассуждать.
— Да… — Джеймс невесело усмехнулся, но глаза его смеяться решительно отказались. — Тогда мне было бы еще больнее.
На сей раз невесело усмехнулся уже Майкл. Да не было бы больнее! Будь он чуть более ласков с Джеймсом, хотя бы чуточку, КРИСу и не пришло в его механическую голову вернуть Джеймсу настоящую любовь.
И впереди бы их двоих ждало бы долгое и счастливое будущее, хоть даже в хижине с крышей из банановых листьев! От воспоминания — совсем недавнего — перехватило дыхание, и Майкл гулко сглотнул:
— Ладно, Джеймс, нам, кажется, пора возвращаться, — он освободил руку и сделал шаг к выходу, решив не показывать Джеймсу своей грусти.
— Знаешь, я тут подумал… — сдавленно протянул Джеймс. — Пожалуй, сделаю еще пару упражнений. А ты иди отдыхай.
Майкл остановился и круто развернулся к Джеймсу.
— Ну хватит уже! — выдохнул он, легонько встряхнув его за плечи. — Прекрати бичевать себя! Тебе его вернули, ну разве могло произойти нечто более важное? Разве что-то могло сделать тебя счастливее? Нет, — он покачал головой. — Ну так не омрачай свое счастье! Я очень тебя прошу! — он даже улыбнулся, желая показать искренность своих слов. Потому что счастья он Джеймсу действительно желал от всей души.
