Джеймс рассмеялся, глядя на него безумно счастливым взглядом.
— КРИС обещал лет триста, — он сверкнул глазами. — Он что-то там с генами сделал. Исправил типа.
— Тем лучше! — выдохнул Валентайн, сжав Джеймса так крепко, что оставалось надеяться, у того не хрустнут ребра. — Кстати, за тобой должок, — его глаза хитро сверкнули. — Ты не забыл про приватный танец? И хотя до моего дня рождения еще далеко, я требую уплатить неустойку.
Джеймс только усмехнулся и покачал головой.
— Хоть и прошло пять лет, но танцевать лучше я не стал, — хмыкнул он.
— Но обещание есть обещание, конечно же. Возможно, у нас даже получится выпить так, чтобы я не разрыдался, вот тогда и поговорим.
— Когда ты выпьешь, с тобой не разговаривать надо, — рассмеялся Валентайн. — Тебя надо валить и трахать. И всячески развращать… — он перешел на шепот, будто их кто мог подслушать. — Всякими непристойностями… — произнес он на самое ухо.
— Так было раньше, — ответил Джеймс таким же шепотом и чуть погрустнел.
— Я уже давно научился пить. И даже не заливать ничего, а просто… Для души.
На долю секунды Валентайн посерьезнел, но широкая улыбка снова озарила его лицо.
— Научился значит… Для души… — повторил он за Джеймсом. — Ну, ничего! Очень постараюсь отучить тебя от бесполезного пьянства! — его ладони скользнули вниз по спине и остановились на пояснице.
— Боюсь, тебе от очень многого придется меня отучить, — Джеймс наклонился ниже, вглядываясь ему в глаза. — Хотя кое-что я сумел перестать делать сам.
Глотать снотворное, когда не спится, и антидепрессанты, когда становится ясно, что оно не помогает. Пытаться геройствовать, где надо, и где не надо. Звать тебя ночами… — он оборвал сам себя и впился в губы Валентайна безумным поцелуем-укусом. — Я умер вместе с тобой, — выдохнул, отпустив его на мгновение. — Господи, Тай… — снова утянул его в поцелуй."
"Валентайн ответил горячо, страстно, но больше не перехватывая инициативу, а позволяя Джеймсу действовать так, как тот хотел.
— А ты не бойся, — произнес он, когда Джеймс отстранился, позволив ему сделать глоток воздуха, — мы справимся со всем на свете. Обещаю тебе, — он замолчал, поцеловал Джеймса в сумасшедшем порыве, и снова заглянул в самые глаза: — Я все исправлю. Тебе не придется больше… — фразу он не закончил, да и необходимости не было. За Валентайна говорили глаза, руки, дыхание. И невероятная по силе жажда прикосновений.
