Сначала они почти бежали, но свернув в последний коридор перед жилыми помещениями, Джеймс чуть замедлился. Впрочем, ненадолго. Было совершенно непонятно, о чем он думает, но свою бывшую комнату он решительно миновал. И все же, зайдя внутрь второй спальни, он тихо спросил:
— Ты говорил с Майклом?
Вопрос был не просто неприятен, он был пугающим: что скрывалось за ним, Тай даже не решался предположить.
— Говорил, — осторожно отозвался Валентайн. — Я заходил к нему, думал, ты там… — и взглянул на Джеймса выжидающе.
— Я там что? — Джеймс усмехнулся.
— Ладно, забудь, — он покачал головой. — Я просто хотел знать, с ним все в порядке? У него бывают… Ну как бы приступы.
— Да он сам кого хочешь до приступа доведет, — фыркнул с усмешкой Валентайн. — Ладно, в порядке он. В полном. А что касается тебя… — он широко улыбнулся. — Даже если бы ты трахался там с ним, плевать! — выдохнул он, конечно же, покривив душой. — Главное, что сейчас ты здесь! — он снова обнял Джеймса, приласкав языком то самое чувствительное местечко за ухом и, дождавшись еле слышного стона, потянул Джеймса к кровати.
— Я не уверен, что у меня вообще встанет после всего, — мрачно усмехнулся Джеймс. Он оперся на кровать коленом, но на этом пока остановился.
— Меньше думай! — посоветовал ему Валентайн. Он успел усесться посреди кровати, и, поняв, что Джеймс медлит, потянулся к нему. — Честно говоря, мне плевать, встанет у тебя сейчас или нет, — шепнул, беря его за руку. — Вовсе не это главное, — и прижал его ладонь к губам.
Джеймса будто толкнули в спину.
— Тай… — вдохнул он, сгребая Валентайна в охапку. Спину обожгли две горячие капли.
Валентайн замер, но длилось его замешательство недолго. В следующий миг Джеймс уже лежал на лопатках, а он нависал над ним.
— Так, все! — выдохнул он с напускной серьезностью. — В нашей постели никаких слез! — и накрыл губы Джеймса жадным, но вместе с тем успокаивающим поцелуем.
Они целовались долго, и Валентайну пришлось сдерживать себя. То и дело его била крупная дрожь, он останавливался, пережидал несколько секунд и принимался за новый поцелуй.
От одежды освобождать ни себя, ни Джеймса он не спешил.
В какой-то момент Джеймс отстранил его от себя, провел ладонью по щеке и повел руку ниже, явно намереваясь взять инициативу в свои руки, но на груди затормозил, изменившись в лице, зашарил пальцами по гладкой ткани, а потом и вовсе поспешно задрал на Валентайне рубашку, обнажая грудь.
— Шрам… — протянул недоверчиво и вместе с тем восторженно.
