— Да сколько угодно осмысливай! — а затем ухватил Джеймса за руку и дернул на себя. Наверное, Джеймс отвык от него, либо же просто не ожидал подобной проворности, но он и моргнуть не успел, как уже сидел у Валентайна на коленях в стальной хватке объятий. Валентайн лишь на секунду закрыл глаза, уткнувшись носом в его волосы, а затем коснулся губами горячей кожи за ухом, безошибочно помня об этом по-особому чувствительном местечке.
— Вот черт! — вырвалось у Джеймса, и он вздрогнул. — Тай…
Наверное, он собирался его оттолкнуть, но вместо этого лишь схватил за руки.
— Да! — выдохнул Валентайн ему на ухо, заставляя снова вздрогнуть — на этот раз всем телом. — Мне плевать, сколько лет прошло, знаешь? Я любил тебя, люблю и буду любить, хоть живой, хоть мертвый. А если ты забыл меня — так я напомню… — и прижался к дрогнувшим губам своими.
Джеймса затрясло, а во рту очень скоро стало солено. Нет, он не плакал по-настоящему — слезы просто сами лились из глаз, отравляя горечью поцелуй.
На сей раз никаких утешительных слов Валентайн не говорил — вместо слов были его губы и руки.
Он гладил Джеймса по спине, по голове, сжимал пальцы на его бедрах и целовал. Целовал исступленно, нежно, с напором — везде, где мог дотянуться. Его губы стали солеными, когда он высушил невесомыми поцелуями Джеймсу лицо.
Затем он остановился, поймав взгляд Джеймса, а в следующую секунду его руки уже блуждали у Джеймса по груди, опускаясь к животу и снова поднимаясь к ключицам.
— Чертовы тряпки, — выдохнул Валентайн с сожалением.
Но разве могла рубашка стать препятствием? На этот раз простонал сам Валентайн, а затем просунул ладонь Джеймсу под рубашку. — Наконец-то! — прошептал он горячо.
Тело Джеймса тоже изменилось — стало суше, жилистее и ощутимо тренированнее."
"— Какой ты стал… — прошептал Валентайн, спешно задирая рубашку и припадая губами к теплой коже.
Джеймс обхватил его голову обеими руками, обнимая. Он прижался щекой к макушке, а потом буквально через силу отстранился.
— Пожалей меня, — попросил он тихо. — Я сейчас с ума сойду. Или уже сошел… Но в любом случае я пока не готов не большее, прости.
Он медленно встал, глядя на Валентайна больными глазами, и оправил одежду.
Валентайн выдержал его взгляд, с шумом выдохнул и откинулся на спинку дивана.
— Улыбнись, Джеймс, — мягко проговорил он. — Ничего непоправимого не случилось.
Джеймс несколько долгих секунд смотрел на него, а потом кивнул.
— Да… — ответил он наконец.
