Остались в прошлом времена юности, когда, упиваясь гордыней и руководствуясь лишь собственными желаниями, они стремились стать героями, опираясь лишь на силу своего меча. Теперь он обречен в одиночку странствовать по дорогам этого бренного мира и не может вернуться назад.
А на заснеженных просторах горы Цюншань[310.4] Чу Ваньнин наблюдал, как золотисто-алые сияющие нити пронеслись по небосклону и устремились к отдаленным горным вершинам…
«Поверь, я сделаю все возможное, чтобы вновь увидеть тебя.
Я буду ждать тебя в другом мире».
Внезапная дрожь прошила все его тело. Чу Ваньнин все еще не осмеливался давать волю своим мыслям и питать слишком большие надежды до тех пор, пока он своими глазами не увидит правду.
В этот момент утреннее солнце пронзило мрак Великой Бездны и восстало из холода прошлой ночи. Прорвавшись сквозь линию горизонта, золотое сияние брызнуло во все стороны и затопило равнины и кручи, спуски, подъемы и крутые изгибы горной дороги.
Взошло солнце, первые малиновые лучи озарили бескрайнее людское море.
Огненное ярило спешило одарить золотом всех выживших после великого бедствия.
Наблюдая за восходом солнца, Чу Ваньнин крутил между пальцев талисман призыва.
— Заклятие Парящего Дракона! Шэнлун… я призываю тебя!
Вспыхнул золотой свет. Горы огласил протяжный рев. Светоносный бумажный дракон прорвался сквозь метель и вьюгу, чтобы явиться пред очами своего хозяина. Его огромное тело легло вокруг него кольцами, а голос был подобен звуку колокола.
Когда этот шаловливый дракончик увидел, что мир смертных прекрасно сохранился, то на радостях не смог удержаться от того, чтобы снова подшутить над своим хозяином:
— Снова тишь да гладь?
— Хм.
— Все закончилось?
— Хм."
"Бумажный дракон стал еще счастливее. Стремительно воспарив в небо, он сделал пару сальто в воздухе, прежде чем опуститься на землю и, уставившись на хозяина, привычно подначить его:
— Да, кстати, Чу Ваньнин, а почему ты, как всегда, один?
Чу Ваньнин спокойно стоял на холодном ветру.
Снежная крупа с шорохом падала с небес на его длинные ресницы. Он не мог отбросить мысли о том, что Мо Жань сказал ему при расставании, и чувствовал, что сердце его стучит, как боевой барабан. После долгого молчания он поднял голову и сказал улегшемуся кольцами бумажному дракону:
— Отнеси меня в одно место.
— Куда?
Когда Чу Ваньнин вскочил ему на спину, огромный дракон тут же взмыл навстречу метели, оставив позади укрытую снегом заледеневшую землю.
