1] подобно моему
Удар грома и вспышка молнии ворвались в распахнутые ворота зала, высветив прячущееся в тени лицо Ши Мэя.
В пролившемся на него слепящем свете только глаза оставались сумрачно-темными. Такими темными, что, казалось, даже небесное пламя бога огня Чжужуна не сможет зажечь их.
Выражение лица Чу Ваньнина едва заметно изменилось, однако он так ничего и не спросил. Что бы ни сказал сейчас Ши Мэй, он будет преследовать собственные цели, однако, даже несмотря на это, Чу Ваньнин невольно чуть приглушил пламя в своей ладони.
Ши Мэй сразу же уловил эту перемену и ухватился за нее, как утопающий за соломинку:"
"— Учитель же никогда до конца не мог поверить, что Мо Жань окончательно умер? Правда думаешь… — у Ши Мэя на миг перехватило дыхание, — что Тасянь-Цзюнь всего лишь пустая оболочка? — сделав паузу, он продолжил. — Лучше бы Учителю хорошенько поразмыслить об этом. Как может труп настолько четко мыслить и так упорно идти к своей цели… И кто же, по твоему, так сможет? Кому такое под силу? Даже в Вэйци Чжэньлун нет такого уровня.
— …
— Учитель ведь знает? — глядя в глаза Чу Ваньнина, Ши Мэй медленно исторг из себя так глубоко похороненную тайну. — В теле Тасянь-Цзюня еще остался осколок изначальной[300.2] разумной души.
— !
До этих его слов глаза Чу Ваньнина были пусты, как у ходячего трупа, но теперь Ши Мэй ясно видел, как в них поднялись волны. Хотя он смог облегченно выдохнуть, но расслабляться все же не спешил.
— Учителю ведь известно, что у меня очень слабое духовное ядро, и я не могу использовать слишком сильные заклинания.
Поэтому же сам я не могу контролировать технику Вэйци Чжэньлун, но у школы целителей есть свои методы.
Когда Ши Мэй произнес эти слова, перед его глазами вдруг промелькнуло воспоминание о мертвом теле Тасянь-Цзюня, который покончил с собой, приняв яд. Под сенью Пагоды Тунтянь он мирно упокоился в могиле…
В то время он понятия не имел, где допустил ошибку, и от потрясения на миг все мысли покинули его разум.
Его острый клинок, драгоценное оружие, что выиграло для него сотни битв, как оно могло погибнуть?
Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия давно должен был поглотить совесть Мо Жаня! Что еще могло так измучить его сердце, что он решил покончить с собой?
— В прошлой жизни, когда великие духовные школы осадили Пик Сышэн, увидев труп Мо Жаня, эти самые гуманные люди решили, что тело его надо разорвать на пять частей[300.3], — продолжил Ши Мэй.
