Ши Мэй сделал глоток чая и, как будто что-то решив, сказал:
— Позвольте мне показать вам кое-что.
Он неспешно вытащил из своего мешка цянькунь[298.2] с одной стороны позеленевшее от времени бронзовое зеркало с выгравированными на нем фениксом и драконом, а также изображениями солнца и луны во вселенском круге инь-ян[298.2].
— Это «Зеркало Вчерашнего Дня»[298.3], реликвия, которая принадлежала когда-то моему отцу. Фамилия моего отца Му… Учитель, должно быть, уже догадался, что я и Му Яньли — по отцу сводные брат и сестра.
После этих слов он прокусил себе палец и капнул кровью на зеркало. Поверхность затуманилась, но вскоре туман рассеялся, и в зеркале отразилась все еще подернутая дымкой смутная иллюзия. Постепенно изображение становилось все более отчетливым, пока наконец не стали ясно видны обстановка и лица людей…
Это была смотровая площадка Цитадели Тяньинь в жаркий летний полдень. Пруд перед смотровой площадкой был наполнен лотосами в полном цвету, от жары красные стрекозы летали очень низко над самой водой.
У перил стояла знатная дама в роскошном одеянии. Чуть оттопырив расписанный киноварью мизинец, она брала сладости с маленькой тарелочки и, раскрошив их, кормила рыб, отчего весь пруд был наполнен рябью и радостным оживлением. Хотя облик этой женщины отличался врожденным изяществом и хрупкостью, однако красота ее была слишком холодной. Когда она чуть повернула голову, чтобы что-то сказать служанке, появилась возможность оценить чуть удлиненные и приподнятые к уголкам глаза феникса, которые, несмотря на свою совершенную красоту, придавали ей высокомерный и злой вид.
Слегка нахмурившись, Чу Ваньнин посмотрел на нее, после чего перевел взгляд на Ши Мэя.
— Это не моя мать, — с улыбкой ответил Ши Мэй, который, похоже, заметил тень сомнения на лице Чу Ваньнина. — Это госпожа из рода Линь[298.4], родная мать старшей сестрицы Му."
"Вскоре из-за края зеркала появилась молоденькая девушка в украшенной вышивкой шелковой юбке, волосы которой были собраны и завязаны узлом на манер служанок Цитадели Тяньинь.
На вид ей было от силы семнадцать или восемнадцать лет, лицо ее было чарующе женственным, мягким и добрым. Ласково погладив поверхность зеркала, Ши Мэй сказал:
— А вот это моя мама… Она потомок прославленного хуаби[298.5] Сун Синъи, но в Гуюэе ее растили как скотину и не дали даже имени.
