— Нет… Мо Жань… ты не…
— Тс-с, — в темных глазах Тасянь-Цзюня было сложно что-то прочесть. — Этот достопочтенный отличается от него, и когда ты попробуешь, сразу поймешь, что только этот достопочтенный сможет позаботиться о тебе так, что ты будешь полностью удовлетворен. А тот лицемерный святоша, что он вообще мог?
Он окунул пальцы в мазь и без дальнейших разговоров и объяснений ввел их в задний проход Чу Ваньнина. Чу Ваньнин приглушенно вскрикнул, его прямая спина напряглась еще больше, но чем сильнее было его напряжение, тем настойчивее и глубже Тасянь-Цзюнь проталкивал мазь в его тело, стимулируя и растирая его изнутри.
— Все губы искусал, опять люди подумают, что этот достопочтенный обижает тебя, — забавляясь с ним, Тасянь-Цзюнь не сводил с него своих темных глаз. — Как думаешь, что народ подумает, когда это увидит? Хочешь, чтобы все вокруг знали, какой ты на самом деле? Хочешь, чтобы они узнали, что их почитаемый Бессмертный Бэйдоу только с виду такой весь из себя благородный и высоконравственный чистоплюй… а на самом деле обслуживает императора в постели и не счесть сколько раз побывал под этим достопочтенным.
Дыхание Чу Ваньнина стало обжигающе горячим, его спина напряглась до предела, но даже это не помогло сдержать сотрясающую его тело мелкую дрожь.
— Наложница Чу, все эти годы этот достопочтенный часто размышлял о том, что если бы ты был женщиной, может, в итоге наши отношения были бы куда лучше, чем сейчас. Так много лет, ночь за ночью пользуясь моим особым расположением… кто знает, сколько бы детей ты зачал от этого достопочтенного, — липкие пальцы Тасянь-Цзюня двигались внутри тела Чу Ваньнина.
Другая его рука нежно поглаживала неустоявшую под этим напором расслабившуюся спину Чу Ваньнина, медленно сдвигаясь на плоский живот с красивыми линиями хорошо накачанного пресса. — В этом случае это было бы благом и для тебя, и для этого достопочтенного, — продолжая ласкать его, с сексуальной хрипотцой в голосе прошептал Тасянь-Цзюнь. — Принимая во внимание, что тогда нас бы связала общая плоть и кровь, мы могли бы сохранить остатки чувств и уважение друг к другу.
Тогда вряд ли мы бы пришли к тому, что имеем сейчас.
Очень медленно взгляд Тасянь-Цзюня соскользнул с мокрого от пота лба Чу Ваньнина к его нахмуренным бровям, а потом спустился вниз по прямой переносице к упрямо сжатым тонким губам."
"Взгляд Тасянь-Цзюня стал холодным и мрачным:
— Жаль, что это только мечта!
Он вытащил липкий от жирной мази палец.
