В конце концов, он почти с грустью посмотрел на человека перед собой и из его горла все же вырвалось:
— Мо Жань… — и у него тут же перехватило дыхание.
«Мо Жань, ты ведь не такой…
Ты ведь не такой. Это твой отец-наставник… в прошлой и этой жизни... так и не смог…
Не смог позаботиться о тебе.
Две жизни я смотрел, как ты сходишь с ума и как ты умираешь.
Мне действительно стыдно, я заурядно растратил всю жизнь и в итоге потерпел сокрушительное поражение, не сумев спасти тебя».
— Почему ты… — Тасянь-Цзюнь на миг ошеломленно замер, — ты плачешь?
Он и правда плачет?
Он не мог этого понять.
В его теле огонь пылал слишком сильно. Похоже, накормив его этим зельем, Тасянь-Цзюнь решил превратить кости Чу Ваньнина в податливую глину, но теперь огонь страсти слишком разбушевался. Только когда Тасянь-Цзюнь заговорил, он осознал, что что-то горячее и влажное выскользнуло из уголков его глаз и скрылось в волосах на его висках.
Странным образом на лице Тасянь-Цзюня отразилось сразу несколько сильных эмоций: вроде злость, а в то же время ревность, как будто растерянность и в то же время…
Чу Ваньнин закрыл глаза.
Он подумал, что, вероятно, сошел с ума, раз в какой-то момент увидел в этой паре черных с фиолетовым отливом глаз след сердечной боли.
Просто показалось.
Однако в повисшей между ними тишине, словно испугавшись, что прямо сейчас он превратится в пыль и навеки исчезнет, Тасянь-Цзюнь вдруг сгреб его в объятия и крепко прижал к себе. Он больше не пытался его убеждать и не принуждал его ни к чему, а просто усадил Чу Ваньнина к себе на бедра и чуть позже, наконец, оторвавшись от созерцания его прекрасного лица, крепко поцеловал.
— Ваньнин… Ваньнин…
Этот поцелуй был влажным и торопливым, болезненным и безумным. Большая ладонь Тасянь-Цзюня погладила талию Чу Ваньнина, а потом вдруг стремительно нырнула под подушки в поисках давно приготовленной бутылочки с мазью, которая пролежала там слишком долго.
Стоило Чу Ваньнину увидеть эту мазь, и его разум словно онемел.
«Яд Вечной Любви».
Однажды Тасянь-Цзюнь уже использовал это средство на нем. Пусть сейчас в его душе царили хаос и скорбь, Чу Ваньнин все же не мог не почувствовать пронизывающий до костей страх. Раньше ему пришлось на себе узнать эффект этой мази, а теперь, когда его уже накормили таблеткой с афродизиаком, Тасянь-Цзюнь, этот безумец, он… он еще и…
Чу Ваньнин бросил все силы на то, чтобы оттолкнуть его, но в его теле почти не осталось сил для сопротивления.
