Словно плач феникса, пролившись с небес божественными аккордами, эта музыка заставляла вырвавшуюся на волю нечисть вновь изменяться и, принимая форму, двигаться к тому месту, откуда доносились звуки гуциня. Стоит ли удивляться, что самой храброй и бесстрашной среди этих монстров была нечисть деревянной природы.
Зрачки Тасянь-Цзюня тут же сузились:
— Цзюгэ? — пробормотал он.
Ему тут же стало не до Сюэ Мэна. Даже не взглянув на него напоследок, Тасянь-Цзюнь мгновенно исчез за завесой дождя. На ходу, подняв два пальца, он призвал Бугуй и, вскочив на него, помчался прямо к Пагоде Тунтянь.
Перед Пагодой Тунтянь бушевало огненное море. Несметное количество превращенных в марионеток Вэйци Чжэньлун лучших заклинателей этого мира сражались против своры нечисти. В эпицентре этой битвы находились двое мужчин, облаченных в белоснежные одеяния.
Одним из них был Хуа Биньань, который, заложив руки за спину, управлял марионетками Вэйци Чжэньлун.
А другим — Чу Ваньнин, который с убийственным взглядом играл на гуцине, побуждая нечисть к сражению.
Увидев знакомые, трепещущие на ветру свободные одежды горящей посреди огненного моря ярчайшей звезды ночного неба Юйхэна, Тасянь-Цзюнь неожиданно почувствовал облегчение, ведь Чу Ваньнин все-таки пришел. Однако в следующий миг его захлестнула злость, потому что, хотя Чу Ваньнин и явился, вместо того, чтобы сразу сразиться с ним, он сначала решил разыскать Хуа Биньаня.
Выходит, напрасно он так долго и истово ждал его!
— Что ты там стоишь столбом? — духовная сила Хуа Биньаня никогда не была выдающейся, и сейчас в противостоянии с Чу Ваньнином он полностью полагался на марионеток Вэйци Чжэньлун.
Покосившись на Тасянь-Цзюня, он процедил сквозь стиснутые зубы. — Может уже подойдешь и поможешь мне?
Тасянь-Цзюнь почувствовал тупую боль в черепе, но тут же послушно спрыгнул с меча на землю и встал перед Хуа Биньанем, сжав в руке тускло мерцающий длинный меч.
— Уходи, этот достопочтенный прикроет.
С самого начала положение Хуа Биньаня в этом открытом столкновении с Чу Ваньнином было бедственным, а бежать ему было некуда, поэтому, когда Тасянь-Цзюнь вступил в бой, он, безусловно, вздохнул с облегчением.
— Будь очень осторожен, — проинструктировал он его напоследок. — Как справишься с ним, посади под замок. Нельзя допустить, чтобы, вмешавшись в наш великий замысел, он снова все испортил.
После этих слов Хуа Биньань отступил во тьму и словно освобожденный призрак тут же растворился во мраке ночи.
