Самым же невыносимым для Сун Цютун было слышать шепотки, вроде «наша матушка-императрица так прекрасна, кто бы мог подумать, что в первую же брачную ночь она впадет в немилость», «это полностью нарушает все правила приличия, его величество не оставил императрице ни единого шанса сохранить лицо».
Из-за этого она чувствовала себя так, словно получила оплеуху от драгоценной наложницы Чу[292.
4], которую она даже никогда не видела, и последние три года эта жгучая боль становилась лишь сильнее.
Впоследствии даже ее личная горничная, исполненная негодования и обиды за свою госпожу, стиснув зубы, истово возмущалась:
— И ведь даже никто не знает, с какой горы взялась лисица, что вскружила голову нашему императору.
Быстро опомнившись, она поспешила сбавить тон и утешить свою хозяйку:
— Матушка-императрица, не переживайте так сильно.
Сами видите, император остается у нее почти каждую ночь, но, похоже, она до сих пор не понесла. Думается мне, что тело ее нездорово, поэтому в этой жизни она не сможет выносить наследника для императора. Его величество просто забавляется с ней, и рано или поздно она ему наскучит.
Сун Цютун выдавила из себя улыбку, ведь что она могла сказать и окончательно не потерять лицо?"
"Император редко оставался с ней на ночь, при этом всегда был крайне осторожен и делал все, чтобы не позволить ей забеременеть. Один единственный раз, когда он излился в ее лоно, случился совсем недавно. Тогда он сильно напился и, поссорившись с наложницей Чу, ввалился к ней посреди ночи.
Она уже крепко спала, когда занавес вдруг распахнулся, и она встретилась взглядом с парой налитых кровью, совершенно лишенных огня разума глаз. Прежде, чем она успела среагировать, он перевернул ее на живот, сорвал исподнее, грубо вошел в ее тело и начал двигаться.
