Едва научившийся говорить ребенок заплакал, его мать, крепко сжав его в объятьях, целовала его личико и тихо приговаривала:
— Не плачь, не плачь, мой хороший, мама здесь, твоя мама с тобой.
Город Янчжоу. Дрожащей рукой опершись на палку, морщинистая седовласая старуха сгорбилась и хрипло проворчала:
— Это… откуда на небе две луны, да и солнца тоже два… О небеса, о боги, как же так вышло…"
"Остров Фэйхуа. Третья госпожа Сунь стояла на берегу. Высоко вскинув густые брови и уперев руки в боки, она сурово приказала всем людям на острове погасить лампы и укрыться в домах.
Также эта женщина дала указание слугам найти всех бездомных, стариков и немощных, чтобы разместить их в собственном доме.
Она пристально смотрела на странное небесное явление, и в ее глазах плескались отблески пламени.
Стоит ли говорить о том, что в Гуюэе, Дворце Хохуан, Храме Убэй, а также во всех больших школах, хотели они это признавать или нет, почти всем в ту же минуту стало ясно: Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти действительно открыты.
Оседлав ветер, Мо Жань величественно парил в небе. Белки его глаз были затоплены кровью, а зрачки ярко сияли, подсвеченные изнутри пламенем захватившего его безумия.
Ши Минцзин столько раз смущал и вводил в заблуждение его разум и сердце, он рождался и умирал, умирал и снова оживал, большинство его воспоминаний были стерты и размолоты в пыль, чтобы поддерживать его, в его теле осталась только лишь капля изначального духовного сознания.
Поэтому он был совершенно безумен и даже более глух к голосу разума, чем когда-либо прежде, готовый сжечь небеса и потушить огонь земли.
Очень скоро, когда полземли накрыли черные тучи, Тасянь-Цзюнь поднял голову к небесам и захохотал… Вот только над чем он смеялся?
Ему и самому было не слишком ясно, и сам он просто не мог этого понять.
В голове царил полный хаос, и лишь в глубине его разума снова и снова прокручивались приказы его хозяина.
Прищурившись, он посмотрел на пронизанный кристально-чистым жемчужным светом магический барьер под клубящимися черными тучами, и на губах его появилось что-то похожее на холодную усмешку.
Подняв руку, он тихо позвал:
— Бугуй.
И Бугуй тут же явился.
Кончиками пальцев Тасянь-Цзюнь медленно прошелся по поверхности меча, словно полируя его.
После этого он повернулся лицом к разделяющему два мира магическому барьеру и свирепо и безжалостно разрубил его!
На мгновение все затихло…
Затем внутри барьера что-то оглушительно загрохотало, и все живое[291.
