9]!"
"Когда легкая облачная дымка опьянения окончательно застлала ему глаза, он выпустил из руки кувшин с вином и тот, упав на землю, разбился вдребезги.
Раскинув в стороны руки, Сюэ Мэн рухнул прямо на снег. Он больше не хотел идти дальше. Что там впереди? Повсюду лишь царство снега и стужи и больше нет ни одного знакомого силуэта, больше нет дома и семьи.
Даже только что привидевшийся ему Мо Жань был лишь иллюзией, такой же недолговечной, как отражение луны в воде.
Какое-то время Сюэ Мэн просто лежал посреди снежного поля, прежде чем поднял руку, чтобы прикрыть ладонью веки.
Бледные губы, чуть приоткрывшись, сомкнулись вновь, и слезы ручьем покатились по его щекам.
— Почему вы все ушли и оставили меня одного?
Задыхаясь от сдерживаемых рыданий, Сюэ Мэн потерял голос и мог лишь хрипло бормотать:
— Почему... почему оставили меня совсем одного?
И ведь правда, на исходе обеих жизней оставался только он один.
Тасянь-Цзюнь слушал этот вой, пока его не поглотило завывание вьюги. Замерев на коньке крыши, он смотрел вслед удаляющемуся Сюэ Мэну.
Снежная буря трепала полы его плаща. Он поднял руку и прикоснулся к груди, не понимая, что же это за чувство.
Поминая старых друзей, сам я как неприкаянная душа…
Если это верно для Сюэ Мэна, то почему это не подходит Тасянь-Цзюню?
В его прошлой жизни Дворец Ушань опустел, в конце концов все покинули его, и он остался совсем один. Он не знал, где раньше в его комнате стояла жаровня, ему была мала ветхая одежда, которую он носил в пору своей юности, порой с его языка срывалась шутка времен его ученичества, но его окружали лишь напряженные и полные почтения каменные лица.
Никто не знал, о чем он говорит, никто не понимал его.
А те, кто мог понять, были в загробном мире или на краю света.
Тасянь-Цзюнь медленно подошел к берегу озера Тяньчи. Погода была скверная, вдали морозная дымка над водой превращалась в иней, а сверху сыпалась снежная крупа. Он спокойно стоял там, словно не имеющий сердца и не чувствующий холода деревянный истукан, позволяя снегу и инею полностью покрыть тело.
— Чу Ваньнин… — тихий вздох сорвался с его губ, — если бы тогда…
Если бы тогда… что?
Он больше ничего не сказал. Он закрыл глаза, и похожие на перья ресницы наложились друг на друга.
До сих пор незачем было упоминать о том, что произошло тогда, ведь он — Наступающий на бессмертных Император, и в мире совершенствующихся не было никого выше него. Он не знает, что такое сожаление, что такое раскаяние и что значит повернуть назад.
