Однако, так как у тебя еще осталась капля твоего собственного сознания, ты все же должен хоть что-то помнить… Нельзя же манипулировать человеком, который находится в полном неведении.
Непонятно почему, но стоило этому Мо Жаню коснуться его, Тасянь-Цзюнь почувствовал резкую боль в голове. Казалось, что какие-то раздробленные осколки воспоминаний с огромной скоростью в пару мгновений пронеслись перед его глазами.
— Что ты сделал?!
Мо Жань не ответил, только лишь, обхватив ладонями его лицо, очень спокойно и немного печально посмотрел на него.
— Хорошо, если бы ты мог узнать всю правду.
— Ты…
— Тогда, даже если мне придется уйти, я смогу уйти со спокойной душой.
Тасянь-Цзюнь заскрежетал зубами:
— Какую еще правду?! Что за чушь ты несешь?! Немедленно отпусти этого достопочтенного!
С этими словами в приступе безудержной ярости он попытался вырваться из рук Мо Жаня, но все его удары словно уходили в вату, а пинки и заклинания просто беспрепятственно проходили сквозь призрачную фигуру.
Бесплотный Мо Жань прикрыл глаза и тихо вздохнул:
— Ты ведь уже все понял? Я и правда очень хочу, чтобы ты увидел всю мою жизнь с момента возрождения. Я хочу, чтобы ты получил все мои воспоминания… Возможно, именно потому, что моя одержимость этим слишком велика, душа никак и не может уйти, и поэтому теперь я вижу тебя здесь, — сказав это, он наклонился и прислонился лбом ко лбу Тасянь-Цзюня. — Поверни назад, — тихо пробормотал он, — отпусти себя.
Услышав слова, которые были слишком похожи на то, что сказал в прошлой жизни перед смертью Чу Ваньнин, Тасянь-Цзюнь содрогнулся всем телом, но прежде чем он смог излить свою ярость, перед его глазами промелькнула кровавая полоса.
Он снова увидел, как раскололись небеса и открылся проход в Призрачное Царство."
"Совсем как во время того полностью изменившего его жизнь бедствия, не в силах позаботиться даже о себе, люди рыдали и взывали к небесам.
Подобно бумажному змею Тасянь-Цзюнь плавно и величественно скользил над стенающей толпой, воняющими кровью трупами и отрубленными конечностями.
Он огляделся по сторонам, пытаясь понять где же Ши Мэй. Где Ши Мэй…
Он не мог его найти. Сколько не искал, он не видел его. Казалось, его сердце сгорает в неистовом огне ярости… и вдруг он остановился.
В дыму сражения он заметил хорошо знакомую фигуру. Тасянь-Цзюнь стремглав бросился туда и был поражен, увидев юную версию самого себя. Без сознания, на последнем издыхании.
