— Вместе с Сюэ Чжэнъюном наворотила дел, а теперь пытаешься таким грязным способом заставить меня прибирать за вами? Этот Сюэ Мэн, Сюэ Цзымин, как он может быть моим сыном?!
Однако сердце его невыносимо трепетало, и, казалось, где-то в глубине его сознания внутренний голос холодно напомнил ему: да, он твой ребенок, подумай о его возрасте, вспомни при каких обстоятельствах старшая сестра Ван ушла из Гуюэе. Спроси себя и честно ответь перед Небесами, которым все ведомо, Цзян Си, просто хорошо подумай об этом…
О чем тут думать?!
Словно пойманный в ловушку зверь, он кусал и рвал на куски проросшие в глубине его сердца ростки здравомыслия.
С какой стати ему об этом думать?
Спустя больше двадцати лет одиночества ему вдруг говорят, что у него есть сын. Мало того, что этот сын всегда и во всем ему противоречит, он родился с внешностью, которая вызывает у него лишь отвращение. Кроме того, на протяжении многих лет этот ребенок считал своим отцом совсем другого человека.
Это просто до абсурда нелепо.
Он, Цзян Си, в конце концов, никогда не был великодушным добряком, никогда не желал быть милым для всех, и никому не позволит держать его за безмозглого идиота. Он никому не даст себя одурачить, он никогда не поверит в эту смехотворную байку, они никогда не…
— Сюэхуан.
Все звуки стихли.
И казалось, что вместе с ними погас и свет. Словно мгновенно погрузившись во мрак самой непроглядной ночи, Цзян Си растерянно огляделся вокруг, но увидел лишь пустоту.
В первый раз в своей жизни он был так ошеломлен и растерян.
Не сводя с него глаз, госпожа Ван повторила:
— Сюэхуан.
— О чем ты? — пробормотал он, едва шевеля побелевшими губами.
Госпожа Ван тихо проговорила:
— Младший соученик, ты не мог не понять.
— …
Он и правда не мог не понять.
Сюэхуан — его личное непревзойденное божественное оружие. Хотя другие люди при необходимости могли его использовать, однако лишь кровные родственники Цзян Си могли подчинить его дух и высвободить его истинную мощь.
Какое-то время Цзян Си не мог произнести ни слова.
Впрочем, не стоило и пытаться. После того, что сказала госпожа Ван, что еще он мог возразить? Похоже, он в самом деле оказался загнан в угол.
Он просто онемел.
— Об этом…
После первоначального приступа безумной ярости, теперь он был почти уничтожен. Потребовалось время, чтобы бледный как смерть Цзян Си прохрипел:
— Об этом Сюэ Чжэнъюну… тоже известно?
— Он всегда все знал, — ответила госпожа Ван.
