Я думаю, что у них обоих были веские причины поступить именно так, а также я верю, что слова Жань-эра не были ложью.
Следом за старейшинами, ученики склонили головы и торжественно пообещали:
— Люди Пика Сышэн никогда не станут врагами молодому господину Мо и старейшине Юйхэну.
— И, наконец, третье, — госпожа Ван вздохнула, — боюсь, как и сказал Жань-эр, Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти скоро будут открыты и тогда… — она остановилась, словно в какой-то момент засомневавшись в правильности собственного твердого убеждения, но все же, взвешивая каждое слово, продолжила, — тогда, я надеюсь, что вы позаботитесь о простом народе в обоих Царствах.
Отличавшийся взрывным темпераментом старейшина Таньлан, не сдержавшись, сердито возразил:
— Стоит ли снова защищать зверье, что кусает руку дающую?!
— Госпожа не была здесь, поэтому понятия не имеет, как отвратительно обличье этих людей!
— В Нижнем Царстве так много людей, среди них есть прихвостни и злодеи, а за доброе дело не всегда можно получить в оплату даже благодарность, — тихо сказала госпожа Ван.
— Но Чжэнъюн создал эту школу не для того, чтобы получить чье-то одобрение, а для того, чтобы не посрамить живущие в его сердце искренность и веру в добро.
Ее зрачки краснели все больше, татуировка Феникса на талии сияла все ярче.
Стоя внутри взвившегося к небесам столба пламени, госпожа Ван вновь обратилась к ним:
— Господа, этот мир слишком огромен, чтобы можно было найти одно определение слова «справедливость» для каждого, но даже несмотря на это, действовать во имя своей справедливости и быть верным своему сердцу[285.
3], это то малое, что нам все еще по силам.
Закрыв глаза, она тихо вздохнула."
"— Поэтому, если из-за этих нескольких десятков предателей и этой несправедливости Пик Сышэн падет и больше не поднимется, если ученики его опустят руки и перестанут заботиться о жизни каждого человека, то наша школа превратится во вторую Духовную школу Жуфэн.
.. и вот об этом Сюэ Чжэнъюн сожалел бы больше всего. Мы не можем прервать порочный круг зла и ненависти, и наши глаза не могут видеть насквозь сердца людей, но, по крайней мере, мы можем не позволить злобе и ненависти изменить нас, — под конец госпожа Ван мягко улыбнулась и закончила, — Я желаю, чтобы в этой жизни ваши беззаветно преданные сердца[285.3] никогда не изменились.
Как только ее голос затих, взметнувшееся ввысь пламя достигло небес.
