Мо Жань поймал пальцы этого человека и переплел их со своими.
Он почувствовал слабый аромат цветущей яблони.
— У меня есть божественная панацея возрождения, но... не знаю почему, я не могу ее найти… не могу найти, но ты ведь можешь остаться, пожалуйста... — он потянулся к теплу чужого тела и без колебаний крепко обнял его, — пожалуйста, не покидай меня, уж лучше... уж лучше я умру.
— Мо Жань! Очнись!"
"Однако он никак не мог проснуться. Его душевная боль была глубже, чем море, и он тонул в ней, не в силах вынырнуть на поверхность.
Его горло сдавили рыдания. Когда он крепко обнял позвавшего его по имени человека, его ресницы стали влажными от слез.
— Человек, которому лучше будет умереть, — это я, Учитель...
— Сукин сын! Ты чего это удумал?! Эй!
Внезапно к нему подбежал какой-то человек и, схватив его за грудки, начал трясти. Потом все вокруг него завертелось, превратившись в настоящий хаос. Кто-то разомкнул его зубы и начал лить ему в рот холодную воду.
Мо Жань вдруг почувствовал, как по всему его телу пробежал холодок.
Вода, что оказалась холоднее тысячелетнего льда, почти заморозила его внутренности.
Он резко открыл глаза!
Первым, что увидел Мо Жань, когда очнулся, было мрачное лицо Цзян Си, державшего в руке бутыль из голубовато-зеленого нефрита, содержимое которой он, очевидно, только что влил в него.
— Я...
Как только он открыл рот, то ощутил, что ему в горло словно песок насыпали, и он больше не может произнести ни слова.
Оглядевшись, он обнаружил, что снова вернулся в храм предков Жуфэн.
Его одежда была мокрой от холодного пота. Окружающие люди как-то странно смотрели на него, особенно побледневший до синевы Сюэ Мэн, лицо которого почему-то совсем уж перекосило.
Он лежал на коленях у Чу Ваньнина, крепко обняв его двумя руками за талию.
Мало того что строгое одеяние уважаемого наставника Чу оказалось изрядно помято спящим Мо Жанем, так еще и верхний халат соскользнул с плеча.
Мо Жань: — ...
Он… он ведь не сказал ничего такого, чего не следовало говорить?
Хотя на лице Чу Ваньнина читалось некоторое смущение, ему все же удавалось сохранять внешнее спокойствие:
— Почему ты в одиночку убежал вперед? — пожурил его он.
— Учитель, я... только что я...
— Ты попал в плен кошмара, — Цзян Си убрал нефритовую бутыль и, поднявшись на ноги, взглянул на него сверху вниз. — Отдохни немного, я дал тебе «Разбивающую сон ледяную воду». Сейчас ты чувствуешь лютый холод, но это скоро пройдет.
