Последние несколько дней в Сычуани моросил дождь, так что даже деревянные решетки коновязи на переправах покрылись тонким слоем плесени. Из маленького окошка почтовой станции было видно, как, оседая на бамбуковых листьях, эта морось собирается в капли, которые падают в уже до краев заполненную выбоину, рождая легкую рябь на стоячей воде.
Внезапно пара ботинок ступила в эту лужу, вдребезги разбив отражающиеся в ней дневной свет и тени облаков.
Образцовый наставник Мо появился перед извилистой горной тропой, ведущей на Пик Сышэн.
"
"Так как после пережитого он все еще не восстановил свою духовную силу, Мо Жань не мог управлять мечом. Охваченный страхом и беспокойством о судьбе Пика Сышэн, он без передышки мчался сюда от самой горы Лунсюэ, в итоге потратив на дорогу всего четыре дня.
По пути у него было время, чтобы как следует подумать о многих вещах и подоплеке разных событий. Например, о том, почему он смог переродиться, о предыдущей жизни, о том, почему Чу Ваньнин из прошлой жизни оставил в пещере горы Лунсюэ этот хранящий сокровенную тайну артефакт и, конечно, о Ши Мэе.
После долгих раздумий ему так и не удалось найти четких ответов.
Он и раньше-то не отличался особым умом, а теперь, когда его терзали душевные муки и снедало беспокойство, стало еще труднее успокоиться и как следует все обдумать... В конечном счете, Ши Мэй слишком хорошо его знал. Чу Ваньнин и правда был его слабым местом. Достаточно было позволить Чу Ваньнину восстановить воспоминания о прошлом, чтобы подписать Мо Жаню смертный приговор, и теперь его душа пребывала в полном смятении.
Дождь лил все сильнее. Мо Жань стоял против ветра перед ступенями лестницы, ведущей на Пик Сышэн. Задрав голову, он смотрел вверх и падающие с небес бесчисленные холодные серебряные нити стекали по его лицу. Перед ним была выложенная камнем извилистая лестница, ведущая к прячущейся среди клубящихся туч горной вершине.
По этой горной дороге он проходил в жизни и в смерти, в горе и в радости.
За две жизни он поднимался и спускался по ней бесчисленное множество раз, начиная с тех пор, как он был юн и неопытен, как незрелый плод, до сегодняшнего дня, когда с осевшей пылью памяти вернулась вина за былые грехи.
Стало еще холоднее и пошел снег. Смешавшись с каплями дождя, снежные семена прилипли к его насквозь промокшему походному одеянию и легли сединой на его виски.
