В то время он был холоден со всеми, предпочитал держать людей на расстоянии и не любил без веского повода лезть в чужие дела. Однако сегодня ночью Чу Ваньнин чувствовал, что каждое слово, сказанное Сюэ Мэном и Ши Мэем, каждая эмоция на их лицах, каждый жест и даже каждый блик света в их глазах невероятно ценны для него.
Ему хотелось как можно дольше смотреть на них и услышать хотя бы несколько фраз, сказанных ими - получить то, чего в собственном мире у него уже никогда больше не будет. Поэтому он спросил:
— И что вы купили?
— Учитель хочет посмотреть? — Сюэ Мэн с восторгом тут же вытряхнул мешочек Цянькунь, демонстрируя ему свои сокровища.
— Пастила с инжиром, печенье из кедровых орешков, конфеты из глазированного османтуса… — болтая без умолку, он перечислял и перечислял, а потом вдруг взял пригоршню конфет из глазированного османтуса и протянул Чу Ваньнину. — Я много купил, это все Учителю.
Ши Мэй тоже покопался в своем мешке, однако, похоже, он не накупил столько вкусностей, поэтому не смог найти ничего, заслуживающего внимания, отчего его уши немного покраснели.
— …
— Не нужно мне еще что-то давать, — сказал Чу Ваньнин и, взяв несколько конфет, остальные вернул Сюэ Мэну. Лунный свет отражался в его подернутых влажной дымкой глазах, которые в этот миг переполняла нежность. — Этого хватит.
Он знал, что Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти могут закрыться в любой момент, а он уже исчерпал всю силу Цзюгэ и открыть его снова будет очень нелегко. Более того, если он уйдет на всю ночь, то может не успеть вернуться до того, как Тасянь-Цзюнь заметит его отсутствие.
Поэтому усилием воли он взял себя в руки и спросил:
— А Мо Жань? Разве он не с вами?
Они обменялись растерянными взглядами, после чего Сюэ Мэн ответил:
— Я не видел его с обеда.
Ши Мэй поспешил добавить:
— В последние дни он редко проводит с нами время, наверное, занят какими-то своими делами.
Чу Ваньнин направился в общежитие для учеников, однако в комнате Мо Жаня никого не было, после этого пошел на ярмарку, но и там его не обнаружил.
Понимая, что лишь впустую тратит время, он все больше и больше нервничал и волновался.
Хмурясь, он долго думал о том, где искать Мо Жаня, и вдруг кое-что вспомнил.
Он подумал… неужели Мо Жань и правда пошел…
Он не хотел додумывать эту неприятную мысль, желая спрятаться от нее, как от щекочущих пятки языков пламени. Выражение его лица становилось все мрачнее, пальцы невольно сжались в кулаки.
