Ведомый иллюзией, он поднял руку и, отмахнувшись от них, сказал:
— Не надо, оставьте гребень, я сам."
"Как только его голос затих, входная дверь с грохотом распахнулась. В тот же миг Чу Ваньнин почувствовал, что ему очень не хочется видеть человека, ворвавшегося в его комнату, поэтому он, выпрямив спину, не только не обернулся, но и закрыл глаза.
— Вы все, пошли вон, — из-за спины донесся хорошо знакомый голос.
Служанки тут же поспешно положили гребень и таз для мытья рук, и с выражением величайшего почтения на лицах опустили головы.
— Да, Ваше Величество.
Служанки вышли, но Чу Ваньнин так и не повернул головы и не открыл глаза, однако, конечно же, сразу понял, кто пришел. Разве он мог не узнать его голос?
Чу Ваньнин насторожился, инстинктивно чувствуя, как этот человек приближается к нему. Шаг, два… Вдруг его ухо и волосы на виске обожгло насыщенное винными парами горячее дыхание.
— Почему еще не лег спать? — низко и хрипло выдохнул стоявший позади него Мо Жань.
Чу Ваньнин услышал собственный холодный ответ:
— Как раз готовлюсь ко сну.
— Хм… посмотрим, — его уха коснулся тихий смешок Мо Жаня. — Верхние одежды и венец[242.4] ты уже снял. Тебе так не нравится этот наряд? Этот достопочтенный приказал использовать лучшее золотое шитье и нефрит для инкрустаций. Этот достопочтенный одарил тебя лучше, чем императрицу, так почему ты все еще недоволен?
— …
— Ну и ладно, — не дожидаясь ответа Чу Ваньнина, Мо Жань продолжил болтать о своем, — в любом случае, что бы я ни дал, тебе все равно не понравится, ты ведь до глубины души презираешь меня, — на этих словах он презрительно рассмеялся.
— Ну и что с того? Видишь, в конце концов, ты все равно стал моим.
Сказав это, Мо Жань бесцеремонно обхватив Чу Ваньнина со спины, яростно притянул его к себе и крепко обнял. Не в силах вынести такое обращение, охваченный гневом и потрясенный до глубины души Чу Ваньнин распахнул глаза, чтобы, наконец, ясно увидеть перед собой…
Перед ним было бронзовое зеркало, в котором отражался Мо Жань и он сам.
Расшитое золотом алое одеяние Мо Жаня и его императорский венец с девятью нитями жемчуга, вопреки ожиданиям, оказались традиционным свадебным нарядом. Обнимающий его со спины мужчина опустил голову и начал целовать его мочку уха и шею.
Чу Ваньнин слегка задрожал, и дело было не только в захватившей его разум слепой ярости.
— Не действуй безрассудно.
