Может, все дело в том, что ему не удалось совершенствоваться при помощи священного дерева Яньди? Неужели он потерпел неудачу?
— Да, все именно так… я и правда думал использовать этот кусок священного дерева для себя. Какое-то время мне даже казалось, что это воля Небес. Я почти поверил, что получил прощение свыше, что Небеса сжалились надо мной и, не желая, чтобы после смерти я мучился в Аду, дали мне шанс, послав эту частицу священного дерева.
Сидя под навесом в рыбацкой джонке Хуайцзуй нежно провел рукой по кусочку священного дерева.
В глазах его смешались страстное желание и смятение. Все эти противоречивые эмоции отразились не только на его лице, но и в голосе, что гулким эхом отдавался в ушах Мо Жаня.
— Но когда-то в одном древнем свитке я прочел, что Яньди-шэньму и земля Нюйвы[237.3] по сути своей одно, поэтому из этого куска священного дерева можно создать живого человека.
Глава 238. Гора Лунсюэ. Без души
— Что?!
Мо Жань был так потрясен, что даже отступил на полшага назад.
Если бы в этой сцене из воспоминаний он не был просто бесплотным духом, то сейчас перевернул бы плетеную корзину для рыбы и сбил натянутые на бамбуковые палки сети…
Из Яньди-шэньму можно воссоздать живого человека?
— Священное дерево Яньди, бесплодная земля Нюйвы, цинь Фуси — три артефакта, которые были изготовлены из самой чистой духовной энергии тремя легендарными властителями[238.1] при сотворении мира. Согласно преданиям, первые бессмертные небожители были созданы тремя властителями именно из этих артефактов.
Имея кусочек священного дерева Яньди, даже не обладая духовными силами и талантом божественного Шэньнуна, при желании можно было без особого труда создать человека. Подобно матери Тунтянь Тайши[238.2], после его смерти воссоздавшей его тело из корня лотоса, я твердо решил из этого куска священного дерева вырезать маленького сына князя Чу.
Мо Жань лишь почувствовал, как все закружилось у него перед глазами.
Ему стало дурно.
Вырезать из дерева… сына князя Чу… ребенка с внешностью Чу Ланя?
— Я хотел вернуть сына своему благодетелю, — пояснил Хуайцзуй.
Мо Жаню показалось, будто что-то встало поперек его пересохшего горла. Потребовалось время, чтобы он смог выдавить:
— Это невозможно…
В новой сцене свитка воспоминаний в храме Убэй ударил вечерний колокол, сгущались сумерки и мгла надвигалась со всех сторон.
