Когда аура призрачного мира, что осталась на тебе, развеется, ты тут же умрешь, и душа твоя попадет прямиком на Последний Круг Ада, где вечность будет страдать, не имея ни единого шанса на перерождение, — Девятый Призрачный князь мрачно уставился на Хуайцзуя единственным уцелевшим глазом. — Это и будет ценой, что ты заплатишь за то, что строил планы в отношении своего старого хозяина.
Мрак подземного царства исчез.
Мо Жань услышал шум дождя. Это и правда была весенняя морось, которая словно маслом смазала ярко-зеленые молодые побеги.
"
"Он видел, что постригшийся в монахи Хуайцзуй прогуливается под весенним дождем.
— Когда я вернулся в мир людей, прошло уже сто лет. Пусть князь демонов и забрал мой жетон, но в моем теле по-прежнему осталась иньская энергия, поэтому в полночный час, когда темные силы особенно сильны, я мог возвращаться в Призрачное Царство. Вот только из-за наносимого телу вреда, задерживаться там мне было нельзя.
На самом деле… я все еще очень боялся смерти, поэтому не осмеливался оставаться там надолго, и лишь когда мне действительно было необходимо найти зацепку, чтобы продолжить мое дело, я тайком пробирался в загробный мир.
Мо Жань слушал его печальный рассказ, наблюдая, как, опираясь на посох, Хуайцзуй, слушая дождь, в одиночестве бредет сквозь бамбуковую рощу. С бременем вины на плечах он шел мимо припорошенной снегом дикой сливы и лотосов, раскрывшихся навстречу теплому летнему дождю, через цветущие рощи и укрытые первым инеем багряные леса.
Пара за парой изнашивалась плетеная обувь.
Где бы он ни находился, Хуайцзуй продолжал искать и расспрашивать людей, надеясь найти хотя бы какие-то письменные упоминания о том, как подарить уничтоженным им душам матери и ребенка шанс переродиться.
— Это могло стать шансом на искупление хотя бы части моих грехов, — пояснил Хуайцзуй.
Скорее всего, услышав его, другие люди ничего не почувствовали бы, разве что-то кто-то мог счесть, что надежды Хуайцзуя до смешного нелепы, но от этих его слов на глаза Мо Жаня вдруг навернулись слезы.
Искупление.
Люди, что, совершив преступление, страстно желают искупить вину, похожи на выброшенную на берег рыбу, которая жаждет вернуться в воду.
Он был таким же, как Хуайцзуй.
Оба они не были хорошими людьми: с их рук капала кровь, а под ногами трещали разбитые черепа.
