Почти так же много лет назад на кладбище для нищих он лежал на гниющих останках своей матери.
Слезы лились ручьем. Он не знал, куда идти и где найти приют, где его дом и семья.
Сейчас он чувствовал себя даже более несчастным, чем в детские годы…
Он вдруг понял, что и сам теперь не может точно определить: Мо Вэйюй — кто это?
Тасянь-Цзюнь или Мастер Мо.
Седьмой кровный потомок рода Наньгун или подобранный второй молодой господин Пика Сышэн.
Злой призрак и нечестивый демон, чьим злодеяниям нет числа.
Добродетельный и праведный образцовый наставник.
Он внезапно рассыпался на осколки, каждый из которых имел настолько острые края, что их было достаточно, чтобы казнить его через «тысячу порезов», не оставив на теле ни одного живого места.
Мертвый.
Живой.
И все равно один человек.
— Я не Тасянь-Цзюнь, — бормотал он, чувствуя, как холод проникает до костей. На Платформе Призыва Души было слишком холодно. Он дрожал каждой косточкой и каждой частичкой своего тела. Слезы лились ручьем и капали на промерзшую землю.
— Я не Тасянь-Цзюнь… Что же делать… Я правда не знаю, что мне делать… прости меня… пощади…
Но у кого он должен был просить прощения и пощады? У Чу Ваньнина? У самого себя из прошлой жизни? У бесчисленных неупокоенных душ безвинно погибших от его рук людей? В конечном счете ему оставалось лишь принять свою несчастливую судьбу неприкаянного скитальца без дома и семьи.
Никто не может простить его, и нет никого, кто пожалеет его и закончит все это.
Он закрыл лицо ладонями и, застыв между небом и землей среди пустоты и безмолвия этого мира, нашел в себе силы выдохнуть:
— В конце концов, что еще… что еще я могу сделать?.
.
Глава 236. Гора Лунсюэ. Уход из жизни старого монаха[236.1]
Покидая гору Цзяо, Мо Жань все еще был несколько не в себе. Словно лишенный души глиняный истукан[236.2], он молча шел вперед, глядя перед собой совершенно пустым взглядом.
Достигнув дорожной развилки, он в оцепенении замер.
Великая битва закончилась. На востоке поднималось солнце. Утренняя заря постепенно смывала остатки свинцовых белил, напоминавших о разгуле минувшей ночи.
Остался лишь запах росы на траве и листьях, но и он, словно смытые поутру жирные румяна и пудра, медленно уплывал прочь под первыми лучами утреннего солнца.
Мо Жань повернул голову и посмотрел на возвышающиеся вдали величественные горные пики, а потом вновь на дорогу перед собой. Если направиться прямо, дорога приведет на Остров Линьлин, где его объяснений ждут дядя и Сюэ Мэн.
