Вслед за исчезнувшим Хуайцзуем пропал Тасянь-Цзюнь и его слуги, и в Зале Духа Дракона никого не осталось. Мо Жань решил последовать за своим двойником, но когда достиг Платформы Призыва Души, то успел увидеть только, как Наступающий на бессмертных Император прыгнул в центр той самой таинственной формации, после чего марионетки Вэйци Чжэньлун одна за другой последовали его примеру. В одно мгновение безбрежный мрак поглотил их всех.
Когда последний заклинатель вошел в магический круг, формация начала скручиваться и, быстро сжавшись, окончательно рассеялась.
Ничего не осталось, лишь высоко в ночном небе ярко-сияла полная луна с словно вышитым по кайме алой нитью новорожденным полумесяцем.
Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти закрылись.
Под порывами северного ветра Мо Жань застыл посреди Платформы Призыва Души. Вглядываясь в безбрежную ночь, он видел царивший вокруг хаос, чувствовал, как его тело холодеет от ужаса, и еще долго не мог прийти в себя. Все случившееся сегодня казалось одним длинным кошмарным сном, но он знал, что это не так, и в глубине души ясно понимал, что это только начало.
Он… и правда был демоном, что умер, а потом возродился.
Некоторые вещи рано или поздно его догонят. Беги не беги — от себя не убежишь.
Чудовищные преступления, совершенные им в прошлом, были подобны острым мечам, подвешенным над его головой.
В конце концов, когда-нибудь его призовут к ответу и ему придется расплатиться жизнью, чтобы искупить свои грехи.
Словно наяву он увидел хищные глаза Тасянь-Цзюня, в которых, казалось, горело алое пламя:
— Искупить грехи? — с ехидной усмешкой спросил он.
— Как это можно искупить? Ты и я — одно целое. Даже не мечтай, тебе никогда не отмыть всю эту кровь со своего тела.
Он снова увидел Сюэ Мэна из прошлой жизни и услышал его душераздирающий крик:
— Мо Вэйюй! Я хочу изрубить тебя на тысячу кусков! Даже после перерождения я не прощу тебя!
Он слышал жуткий визг брошенной в кипящее масло Сун Цютун и слова Е Ванси «в семидесяти городах Жуфэн не нашлось ни одного мужчины», видел решимость и тревогу на лице Сюй Шуанлиня, заслонившего собой Е Ванси…
— Отец!
Этот крик, словно острое шило, вошел в его уши.
Среди крови, что лилась рекой.
Среди бликов света и колышущихся теней пропахшего кровью прошлого в эпицентре вчерашнего кошмара он, наконец, увидел силуэт одного человека.
Белоснежно чистый и безмятежно спокойный.
Стоявший под яблоней мужчина чуть повернул голову.
