Сопротивление было подавлено, все неотложные задачи решены, и он внезапно понял, что просто не знает, чем еще себя занять.
Сюй Шуанлинь сам разжег жаровню во дворе, подогрел воду и заварил чай. Погруженный в свои мысли, сидя в полном одиночестве, он поглаживал ярко искрящийся перстень главы на большом пальце.
Отныне именно он — уважаемый хозяин Духовной школы Жуфэн.
Тех чужаков, что строили козни против него на собрании в Линшане, он при первом же удобном случае сотрет с лица земли, но ему все еще было сложно решить, как поступить со старшим братом и уж тем более не ясно, что делать с Ло Фэнхуа.
Похожее на ярко сияющий вороний глаз солнце почти закатилось за линию горизонта. Начали сгущаться сумерки.
Увидев, что скоро совсем стемнеет, Сюй Шуанлинь, наконец, решился войти в тюрьму, чтобы увидеться с сидящими под стражей старшим братом и учителем.
В сопровождении нескольких человек из своей свиты он прошел уже половину пути, когда последний луч солнца поглотила ночная тьма. В этот момент он вздрогнул, почувствовав странный холод в теле и легкое головокружение.
— Уважаемый глава, что случилось?
Отмахнувшись от бросившегося ему на помощь слуги, Сюй Шуанлинь сказал:
— Не лезьте. Я вдруг вспомнил, что должным образом не уладил одно дело, так что сначала мне нужно вернуться в главный зал. Не ходите за мной.
Подавляя боль, которая становилась все очевиднее, он накинул капюшон плаща и широким шагом направился к воротам главного зала Духовной школы Жуфэн. Под конец, больше не в силах терпеть эту муку, он побежал и, с силой толкнув двери, ввалился внутрь, поспешно закрыв их за собой.
— Уважаемый глава?
— Стойте снаружи, охраняйте двери. Не разрешайте никому войти. Не совершайте необдуманных поступков. Если случится что-то из ряда вон выходящее, немедленно доложите мне.
Отдав охранникам этот приказ, тяжело дыша и пошатываясь, Сюй Шуанлинь прошел вглубь главного зала ордена. Сняв капюшон, он опустил голову и, осмотрев себя, обнаружил, что его кожа растрескалась, словно от лютого мороза, а все тело покрылось ужасными ранами.
Первое, о чем подумал Сюй Шуанлинь, что это отец проклял его."
"Но тут же решил, что подобное невозможно. Болезнь старика была слишком запущена, и у него не хватило бы сил даже на простенькое заклинание. Разве мог он незаметно[228.5] провернуть такое дело в столь плачевном состоянии?
Но тогда, что это с ним?
Боль была такая, что казалось, все его кости сломаны, мышцы и сухожилия разорваны, а кожа содрана.
