Тут Ло Фэнхуа никогда не разочаровывал его, поэтому он практически сразу нашел за что зацепиться и, ткнув в одну из заплаток на вороте его плаща, с отвращением сказал:
— Ты настолько беден? Уже давно живешь в Духовной школе Жуфэн, почему все еще не выкинул эти лохмотья? Не думал о том, что увидев тебя в подобных обносках, люди в городе подумают, что мы тебя бесплатно пользуем[227.17]? Совсем сдурел, что ли?!
Ло Фэнхуа сразу же попытался робко возразить:
— Но ведь, даже если порвалось, можно заштопать и опять носить.
Стоит мне подумать, сколько людей в Нижнем Царстве бедствуют, не имея средств даже на еду, я не могу потратить деньги на новый плащ. На эти деньги можно купить для нуждающихся десять талисманов. Это ведь куда лучше, а?
— … — ткнув пальцем в заплатку, Сюй Шуанлинь зло уставился на него.
Ища одобрения у своего самого талантливого ученика, Ло Фэнхуа осторожно уточнил:
— Ты так не думаешь?
— Я думаю, что ты болен! Болен нищетой!
Но, сказав это, он все равно очень аккуратно повесил ветхий плащ на вешалку.
Трое расселись вокруг жаровни, на которой грелись тарелки со сладкими рисовыми шариками.
Хотя они не могли вместе полюбоваться на Фестиваль Фонарей, но этим трем юношам почти одного возраста и без этого было о чем поболтать, так что они не скучали.
За окном шел снег. Иней покрыл красный край оконного переплета изысканным блестящим жемчугом.
А внутри в жаровне потрескивал хворост, наполняя ярко освещенную комнату дружеским теплом, жизнью и весенним настроением.
А потом, когда они выпили немного вина, и атмосфера стала еще теплее, Ло Фэнхуа не смог им отказать и с ярко-красными от смущения и хмеля щеками взял принесенный Наньгун Лю кунхоу и, перебирая струны, запел песню своего родного края:"
"— Три-четыре лепестка упали в пруд, один-два струнных аккорда с берега звучат. Юношеские годы — лучшее время в твоей жизни, копыта резвых коней увидят цветы на краю света…
— Учитель! Учитель, это так красиво! Скажи мне, как называется эта песня?
— «Гуляя[227.
18] по юности», — тепло ответил Ло Фэнхуа, — Это короткая[227.19] песня царства Шу и, думаю, сейчас она очень к месту.
Запрокинув голову, Наньгун Лю весело рассмеялся. С его лица практически никогда не сходила доброжелательная улыбка, поэтому оно всегда казалось немного льстивым, но после того как он перебрал с вином, его смех звучал неожиданно искренне и по-настоящему сердечно:
— Ха-ха-ха, «Гуляя по юности» — хорошо звучит.
