Думаю, выйдет со всеми на татами. Надо его заявлять.
— Я подготовлю документы.
— Звони мне почаще. Если что-то вдруг срочное у Тарханова ключи от моей тачки. Но просто так пусть без страховки не гоняет.
Прощаемся.
В магазине покупаю творог и клубнику. Заезжаю домой, в съёмную студию, чтобы перекусить. Поливаю цветы. Звоню Любе, выясняю, как там обстановка. Пока болтаем, взбиваю омлет.
— Черт… Молока перелила.
Решаю, добавить муки и сделать блинчики. Фарширую их творогом и ягодой. Ловлю себя на мысли, что готовлю для Марата.
Съев один, остальные складываю в контейнер."
"И можно ещё конечно побыть дома. Но тревога скребет так, что мне практически больно находиться вне базы. Потому что я тоже ничего не контролирую. Представляю каково Бессо!
Снимаю любимые шорты. В таких нельзя ходить при Рустаме. Он будет беситься. Надеваю длинный льняной сарафан. С собой беру брюки.
Вызываю такси. Забираю пакеты в аптеке.
Возвращаюсь уже по темноте. Издали вижу, что у бассейна тусовка. Фонари, музыка.
Оглядываюсь, услышав шаги сзади.
Подхватив за талию, меня утягивают с дорожки в сторону. Не успеваю даже пикнуть, ладонь закрывает мой рот.
— Ччч… Привет.
— Тарханов! Напугал.
— Почему телефон выключен?
— Аа… Я симку сменила.
Номер старой как-то узнал Рустам. Не хочу…
— А написать? Позвонить, м? — с претензией.
Растерянно хлопаю глазами. Я уже и отвыкла как-то…
Забирает пакеты.
— Так, погоди… — хватаюсь за лоб. — Нам надо поговорить.
— Хреново звучит.
Хреновая ситуация у нас потому что!
Оглядываюсь.
Нет никого.
— Пойдём, — забегаю на крылечко административного корпуса. Завожу его в кабинет. Запираю дверь.
Он смотрит мне настороженно в глаза. Так, словно стоит мне слово сказать про то, о чем собираюсь и будет бунт. Черт, как с ним договориться? Сорок градусов в этом мальчике! Поднеси спичку — вспыхнет!
— Сядь, пожалуйста, — показываю ему на кушетку.
Настраиваюсь, разбираю пакеты с ампулами. Достаю контейнер.
— Я тебе блинчики приготовила.
— Что?? — недоверчиво.
— Блинчики… — разворачиваюсь. — С творогом.
— Мне блинчики? Сама??
— Тебе!
— Мм.
Озадаченно смотрит на контейнер. Ставлю его на стол.
— Съешь, хорошо?
— Окей.
Так, не растопился блинчиками. Вс""e также насторожен. Словно мы на татами с ним, и он ожидает атаки.
Медленно подхожу. Разводит бёдра, чтобы подпустить меня ближе.
Очень сложно поцеловать его первой, внутри тысяча голосов, которые меня стыдят и обвиняют за это. Самый громкий — Рустама.
