Че-ерт… Я ведь не отредактировала двадцатую главу… Ну она же не будет читать все? Речь была об общем впечатлении…
В кабинете пахнет золой из камина и лимонным полиролем для мебели. В лучах света из ночника поблескивает люстра и стекло больших настенных часов. Я задерживаю дыхание и боюсь пошевелиться… Не хочу спугнуть волшебство момента. Мою книгу читают… И не кто-то, а профессионал!
— Кристиночка, это… Потрясающе, — наконец, произносит Тамара Николаевна. — Живо, лаконично, но в то же время стильно. Грамотно.
— А… А как вам сюжет? Он интересен?
— Перешлешь мне весь роман на почту? Тогда и скажу, — улыбается она.
Я все-таки не выдерживаю. Смотрю на нее и спрашиваю почти по слогам:
— А девушка Тимура часто бывает у вас?
— У него нет девушки, крошка. Если ты про Наташу, то… После ее измены он замкнулся. Мы с папой думали, что случится беда, — тягостно вздыхает Тамара Николаевна. — Он страшно пил первое время… Он…
— Простите, я ничего не знала. Наверное, зря я спросила. Просто… Лиля, она…
— А, Лилька? Так это соседка наша по старой квартире.
Тим дружил с ее старшим братом, Марк немного его помладше, но они ходили вместе в секцию бокса и на плавание. А почему ты о ней вспомнила?
— Да так… Я думала, они встречаются.
— Какой там… Тим пообещал всему миру, что никогда больше не влюбится. Он эту лохудру Натку из постели вытащил, представляешь? Прямо тепленькую, из-под мужика. Ой… Зря я это рассказываю, детка. Ты же просто коллега… Почему-то я всех девушек в радиусе десяти метров возле моего сына воспринимаю, как потенциальных невест.
Но нет… Боюсь, после такого потрясения Тимур еще долго ни на кого не посмотрит.
— Это… Это ужасно, согласна. Простите, что полезла с расспросами. Я не должна была…
— Идем к столу, детка. И жду роман на почту. Ты большая умница, тебе надо писать.
— Спасибо."
"Внутри что-то стремительно рушится… Глупые предрассудки, ошибочные суждения о человеке и его поведении. Выходит, Тим тоже пережил измену? И с Лилькой у него ничего нет?
Когда я появляюсь в гостиной, наши взгляды встречаются.
Чувствую, как моментально вспыхивают щеки, а во рту пересыхает. Он так на меня смотрит… Пронзительно, словно хочет забраться под кожу.
— Ну как, кукла? Поболтали с мамой? — шепчет, подойдя ближе.
— Да. К твоему сведению, Тамара Николаевна посчитала мою писанину стоящей.
— Не писанину, а роман, — добавляет мама Тимура, услышав мою последнюю реплику. — Садитесь за стол. А то все остынет.
Мы едим и мило болтаем.
