Ему показано лечение в центре костной патологии, а квота… Их выделяют в ограниченном количестве. Промедление грозит…
— Я поняла, доктор. Сколько это будет стоить?
Не так и много, но у моей семьи таких денег не водилось… Врач предложил оплатить половину суммы в ближайшее время, а остаток разделить на два равных платежа.
В полной задумчивости я поехала в ресторан, где работает Иришка. Плакала, просила совета. Даже в банк по пути заехала, получив отказ в кредитовании. Куда мне с такой-то зарплатой… Собственного жилья и автомобиля у меня тоже не имелось.
— Сомова, соглашайся на предложение Тимура, — с придыханием сообщила она."
"— Что? Ты с ума сошла?
— Что плохого в том, чтобы совместить приятное с полезным? Мужик красивый, тебе с ним понравилось. В чем тогда дело?
— В Лиле! Я… Я не могу так, Ирин. Это же несусветная подлость!
— Подлость — не помочь самым близким людям. Ради них ты можешь пойти на любые жертвы.
И я согласилась. Полдня маячила перед глазами Тирана, мать его, Александровича, убиралась в его шкафу, сортировала входящие письма и папки… Делала уйму работы, за которую никто не заплатит сверхурочно, а потом все же решилась к нему подойти…
— Я согласна на ваше предложение.
— А с чего ты решила, что мне это теперь интересно? — прищуривается он и подходит ближе.
Че-ерт… Этого я не ожидала. Выходит, мой план не сработал. И деньги для отца мне придётся занимать у всех подряд? Разворачиваюсь, чувствуя, как в груди ворочается гадкое чувство собственного ничтожества.
Я дрянь… Продажная и подлая шкура, для которой дружба, уважение и порядочность — пустой звук.
— Понятно. Извините, — голос звучит так тихо, что я сама его с трудом слышу.
— Погоди, я передумал.
Он крепко сжимает мою кисть и притягивает к себе. На мгновение наши взгляды встречаются. В глазах Тимура неприкрытый страх… Он боялся, что я уйду? Или… Не понимаю его, хоть убейте. Доводит меня, издевается, нагружает работой… Что ему нужно? Хочет уволить — так пускай… Я найду себе другое место…
— Ты заперла дверь?
Его губы тянутся к моей шее, почти невесомо касаются кожи.
Руки жадно шарят по спине, спускаются к ягодицам.
— Ты с ума сошел? Здесь?
— Да, а в чем дело? Мне показалось, кабинет в баре тебе понравился. Чем хуже этот?
— От меня воняет Доместосом, половой тряпкой и потом! И это по вашей милости, Тимур Александрович, — вспыхиваю я.
