Словно в ответ мой телефон вибрирует – звонит папа. Я не отвечаю, раздумывая, что делать, а через несколько секунд отклоняю вызов. Я просто не знаю, что ему сейчас сказать. Вместо этого я зарываюсь лицом в шерсть мистера Мэша, глубоко вдыхаю его собачий запах и изо всех сил стараюсь не расплакаться. Сейчас не до этого.
Внезапно в дверь зала управления начинают колотить, и мы все поднимаем головы.
– Пустите меня! Пустите меня!
Глава 66
Это крупная светловолосая девочка в электрически-зелёном лайкровом спортивном костюме.
Я не могу вспомнить её имени, пока его не произносит Рамзи.
– Сасс!
Память резко возвращается. Я совсем забыла, что она была внизу. Я забыла, кто она такая. С моим мозгом опять что-то не так, но я ничего не говорю. Сасс врывается в комнату, в панике размахивая руками.
– В большую дверь внизу стучат! – говорит она. – Ужасно громко.
– Ну да, это всё молоток – волчья голова, – отзывается Рамзи.
– Ну теперь я хочу уйти домой, – заявляет Сасс. – Я без телефона ушла. Мамуля распсихуется!
И в тот же миг вся её задиристая самоуверенность словно испарилась.
Сасс внезапно будто уменьшилась вдвое, в глазах у неё появился страх, и она смаргивает слёзы.
– Я ничего не понимаю, – говорит она. – Мне страшно и я просто хочу домой.
Доктор Преториус даже не смотрит на неё, когда хрипит:
– Прости, душенька. Никуда ты не пойдёшь.
Глава 67
Задумайтесь: мы не сможем долго тут продержаться.
1. Снаружи – в, как я это теперь называю, «нормальном» мире – десять часов вечера.
2. На набережной стоит сильно повреждённый и тлеющий автодом Фольксваген.
3. Клема арестовали и, скорее всего, увезли в полицейский участок Уитли-Бэй, а там уже известят папу – со всеми вытекающими неприятностями.
4. Рамзи, в свою очередь, уже несколько часов как должен был вернуться домой. Телефон он отключил. Одному только Богу известно, что подумает тётушка Нуш. Она скажет его папе, а он – по словам Рамзи – вот-вот вернётся.
– Мы должны что-то сделать, – говорит
Рамзи. – То есть – тётушка Нуш – это, конечно, кошмар, но она будет с ума сходить от волнения, и мне стыдно.
– Она позвонит в полицию? – спрашиваю я. Голова у меня начинает болеть, и я знаю, что дальше будет хуже.
– Не-а. Потому что, во-первых, она боится полиции. Она помнит, как было на родине. Во-вторых, она не говорит по-английски, так что что она скажет? А в-третьих… – Он наклоняет голову набок и прислушивается. – Думаю, они уже в курсе, что мы тут. – Когда он говорит это, с улицы доносится вой сирены.
