Ошарашенные её бурной энергией медбрат Джесмонд и Джексон остаются стоять, а доктор Преториус катит в направлении пустой комнаты отдыха с телевизором. В отделении есть ещё примерно восемь коек, все заняты очень старыми людьми, которые либо спят, либо молча с недоумением глазеют на нас, когда мы проходим мимо. Рамзи вспоминает оглянуться и улыбнуться Джексону, а потом торопится за доктором Преториус, которая теперь упоминает своего придуманного зятя:
– Что за чудесный молодой человек…
В ту секунду, как дверь в комнату отдыха закрывается, доктор Преториус резко меняется.
– Что, во имя Сэма Хилла, происходит? – Её прохладные глаза с любопытством поблёскивают над очками, сползшими на кончик носа. – Я полагаю, что вы, дети, не глупые, так что должна быть весомая причина, но вы должны немедленно рассказать мне обо всём. А? Кто был тот охранник?
– Это был Джексон. Он друг моей, эм… девушки моего папы. Доктор Преториус… что случилось? Почему именно вы в больнице?
– А, обо мне не беспокойтесь.
– Она отмахивается. – Сердечный приступ, ничего серьёзного. Сейчас легко лечится. Но это в том числе меня скоро доконает, если я сама как-нибудь не откинусь. Это я вам говорила. Такими темпами мы всё равно скоро перемрём от собачьего мора. Так что вас сюда принесло? Не можете без меня жить? Ха!"
"Так что я рассказываю ей так быстро, как могу, что мы хотим вывезти её из больницы, приехать в Купол и отправиться в будущее, чтобы достать лекарство от собачьего мора и спасти мир.
Даже когда я произношу это вслух, оно звучит нелепо, и я запинаюсь и нервно кошусь на дверь. Повисает долгая тишина.
– Это самый безумный план, который мне когда-либо доводилось слышать, – говорит доктор Преториус, мрачно качая головой.
Ещё одна долгая пауза.
– Мне он нравится!
Глава 54
– Именно поэтому я и изобрела эту проклятую штуковину! – продолжает доктор Преториус.
– Вы, дети, гении! Итак – есть мысли, как нам отсюда свалить? – Она обшаривает глазами комнату, будто надеясь увидеть табличку с надписью «ПОЖАРНЫЙ ВЫХОД – ЗДЕСЬ».
Мы с Рамзи переглядываемся, а потом смотрим на доктора Преториус, кое-как выбравшуюся из кресла-коляски и стоящую, опираясь на трость, у огромных, во всю стену, окон. Рамзи заговаривает первым, и его голос звучит так, словно он извиняется.
